Расспрашивать действительно никого ни о чём не хотелось. Она осмотрелась, всё вроде было нормально. Решила, что ничего особенного не случилось, и прилегла в кресле. Почти полчаса просидели в мёртвой тишине: никто не звал, никуда не ехали. Ане надоела это и она начала первая.
– Слушайте, а чё такое? Восьмое марта вроде – и тишина?
– Так в том и дело. Не наш день. Любящие супруги отдают дань уважения женам. Супружеский долг, так сказать, отбывают, – с сарказмом ответила Безумная.
– Аа-а?! Оригинальная версия. Позже, значит, начнётся, на ночь глядя, – тоже попыталась сострить Аня. – А где Огинские? Чё-то Ольгуню давно не видела. Сейчас бы ляпнула что-нибудь, приколистка наша, – снова начала наседать на девчонок Аня.
– Ты чё, не в курсях? – обратилась к ней Безумная.
– А чё такое? – в недоумении переспросила Аня и поняла, что не зря предчувствовала, видимо, всё же что-то случилось.
Девчонки переглянулись. Снова наступила тишина.
– Да чё молчите? Чё случилось? – громче спросила Аня.
Было видно, что все знали, но никто не хотел говорить или не знал, с чего начать.
– Свет! Чё случилось? – Она встала и подошла к Свете.
Света сидела, закрывшись книгой, глаза у неё были на мокром месте. Остальные тоже начали всхлипывать. Она поняла, что они с самого начала так и сидели, просто Аня со своей разбитой любовью не заметила этого, когда вошла.
– Девочки! Что случилось, прошу вас?! Скажите! – Ане даже показалось, что у неё кто-то умер и они не хотят говорить. – Девочки! – крикнула она громче.
– Не кричи! – начала говорить Женя. – Оксанку… нашу… Огинскую нашли на дороге, на трассе… мёртвой.
– Ка-ак? – У Ани горло сжалось в комок, и подступили слёзы. – Она же собиралась… она же, она замуж должна была идти, свадьба же… – Она говорила, всё, что приходило в голову.
– Завтра похороны, – сказала Немка.
– Ей же в апреле двадцать пять… было бы. Мы пойдем на похороны, девочки, да ведь? Мы же должны. Я знаю, где она живёт, у неё мама такая хорошая, я её знаю. Оксанка её мамуля всё время звала, – сквозь слёзы говорила Аня.
– Миша сказал, ни в коем случае, – сказала Немка.
– Как?! Мы же вместе, я же их знаю всех, друзей её на Пионерке. Я же жила у них. Она мне столько сделала, – будто отпрашивалась у девчонок Аня и плакала.
– Тебе тем более нельзя, Ань. Миша сказал, чтобы никто не смел носа совать, и Оля попросила. Лучше потом сходим на могилку. Сейчас нельзя. Можно в ментовку загреметь и всех за собой увезти… – объяснила Безумная.
– Господи, да что же это такое, а?! – не успокаивалась Аня. – Не по-человечески это всё…
– Так у нас всё не по-человечески, Ань, такова селяви, – ответила Безумная.
– А что случилось, знает кто? – спросила Аня.
– Пропала она, начали искать. Звонить везде, в морги, больницы. Оля вчера приезжала к Мише, рассказывала, советовалась, деньги просила, мы скинулись немного.
– Как же так? – продолжала причитать Аня.
– Вот так. Никто её не видел, нигде не было. Прикинь, мать с ума сходила?! А ты сейчас заявишься, да она с тебя не слезет. Чё ты ей скажешь? Ты уверена в себе? – добавила Немка.
– Ой, мамочки! – только и выдавила из себя Аня.
– Вчера вечером на Кольцо́вском тракте нашли, на обочине. Избита сильно и изнасилована. Оля на опознание ездила, говорит, на себя не похожа вообще, – продолжила Женя.
– Мамочки ро́дные! Кто ж это сделал? – тревожилась Аня и про себя подумала: «Гусёна, Гусёна, как же так…»
– Да хоть кто мог, ничё не ясно. Миша подключил братву, никого пока не нашли. Он сказал, не лезть в это дело и никому ничё не говорить, – настаивала Немка.
– Да кому говорить-то… – сказала Аня куда-то в сторону и спросила: – А Оля как?
– Никак, бледная, как тень пришла. Нам немного рассказала, Юрик её потом увёз, – сказала Женя.
– Хорошо, хоть наши помогают. Надо передать Оле деньги, – ответила Аня и подумала, что Оксанка могла поехать подзаработать без конторы, одна и попасть в переплет.
Совсем недавно они сидели с ней здесь и говорили, что всё будет по-другому. А вчера она тоже могла попасть в такую историю, как Оксанка. Она посмотрела пристально на Свету, искала поддержки. К ним заглянул грустный Серёжка и скрылся, она окликнула его, хотелось поговорить об Оксанке, но он безразлично посмотрел на неё, показал жестом, что не хочет говорить. Она задумалась, мысли прервал голос охранника Димы.