– Ну, правда, серьёзней, Ань, – немного наигранно сказала Варя, желая поддержать поющую подругу и понимая, что Макарова уже настроилась и если её не дослушать, она пошлёт всех к едрене фене.
– Всё! Всем заткнуться, я пою! – торжественно объявила Машка, девчонки жестами показали, что молчат.
– Я иду, а бабы судят – плохо одеваюся, я за ваших сыновей замуж не собираюся, у-у-ух… – Машка пританцовывала.
На этот раз девчонки вытерпели и даже помогли ей с подпевкой «у-у-ух». Маша уверенно продолжала горланить на всю кухню:
– «По-о-одружка дорогая, нам обоим с тобой ноль – по измене получили, больно гордые с тобой у-у-ух! – голосила певунья.
Девчонки кивали ей, показывали жестом, мол, всё хорошо, давай дальше и снова подпевали «у-у-ух», Валерик не реагировал, видимо привык к материнским закидонам, и спокойно смотрел в другой комнате заграничные мультики про мишку Балу и его маленького друга Кита-Ветрогона.
– Бела маечка мала́, мала́ – не переделаешь! Меня миленький бросает – ничего не сделаешь, у-у-ух!
Было весело и душевно, Аня еле сдерживалась, чтобы не заржать, потому что Машка, кроме всего прочего, стояла в одном носке, притаптывала босой ногой, махала руками в такт и завораживающе качалась полным телом. Варя, слушала и делала то же самое, только сидя, а когда подпевала, переставала обгладывать куриную косточку, но держала её в руке. Было видно, что ей тоже смешно, но она знала Машкин характер и умудрялась вуалировать хитрое лицо под общее веселье.
– Горы кру́ты, горы кру́ты, горы с перекатами! Погуляешь – горя хватишь с этими ребятами! У-у-ух! – Машка заливалась соловьём, но после этой строчки вдруг замолчала.
– И чё? Всё? – спросила Варя и положила окончательно обглоданную косточку на стол.
– Чё, мало? Я ещё могу, – с небольшой обидой ответила Машка, взяла другой листок и спросила: – Надо?
– Да не-ет, я просто заслушалась, понять хочу, сколько частушек и куда их ставить, – ответила Варя, немного оправдываясь.
– Машка, пела офигенно! Мне нравятся эти частушки, я таких не слышала. Актуальные, главное. Когда, интересно, их придумали? – подбадривала подруг Аня и подумала, неужели раньше было то же самое, раз люди сочиняли такое.
– Да фиг их знает. Ну, всё, берём? – настойчиво спрашивала Машка.
– Берём, но это как-то… не вяжется с проводами Зимы, Маха! – деликатно начала Варя.
– Ить-тить, твою мать! Почему? Там же гулянье идёт… очень даже оправданно такое спеть, – защищала почти свое творчество Машка.
– Идёт, но там другое. – Варя продолжила объяснять, но Машка выскочила из кухни.
– Да, Маш, я знаю, куда мы это вставим, это в другой номер пойдёт, к теме Масленицы, на всякие тёщины вечёрки, разгуляй там, заигрыши. Подожди. – Варя побежала за ней, Аня следом за ними, приговаривая: – Девочки, чё не так-то? Кле-евые частушки.
Они недолго упрашивали Машку не сердиться, обнимали её, щекотали, что-то вспоминали из репетиций в училище, нахохотались вдоволь, по очереди катали Валерика на спине и шее, подбегали с ним к Машке. Она больше не обижалась, Аня попросила её, если мать снова будет звонить, сказать ей, что письмо она взяла, обязательно ответит и перезвонит. «Рояль» так и не открыли, а вот бутылку смородиновой начали. Ночевать решили у Машки, когда уложили Валерика, закрыли двери, чтобы он не слышал, тихонько пели зонги из «Трёхгрошовой оперы» и продолжали болтать.
Машка рассказала, как хочет отремонтировать квартиру, когда появятся лишние деньги, Варя поплакалась о том, что очень хочет замуж, а новый сосед по общежитию, он же ухажёр Костя Маковихин, маменькин сынок и мямля. Когда Машка ушла в туалет, Аня тихо спросила Варю, почему та была такая тревожная, когда она звонила по телефону и что хотела ей рассказать, когда Машка ушла искать частушки. Выяснилось, что пожаловаться на то, что ничего не выходит с соседом и что Машка с Борей ругаются не на шутку. Аня кивала, поддакивала, со всем соглашалась, а когда появилась Машка, они продолжили говорить про ремонт. Уснули в четыре утра, на следующий день вечером Аня уехала, договорились, что в конце мая, на день рождения Машки, обязательно приедет.
Гена не появлялся, Рудик же дружил со Светой на всю катушку, та даже серьёзно подумывала уйти из конторы, а для продуманной Светы это было непростое решение. Останавливало её только то, что она не была совсем уверена в нём и ждала момента. Первым её недовольством было то, что она купила шикарную чёрную шубу из козлика, длинную, в пол, которая ей очень шла, а Рудик не дал на это ни рубля. Аня восторгалась умению Светки копить, ей самой едва хватало на проживание, не то чтобы на большие покупки. Света была гораздо практичнее и напористее, как и другие девчонки в окружении Ани.