Свет жила на Пионерке, но это была другая её часть, где жила Оксанка, а между центром и железнодорожным вокзалом. Самое удивительное было то, что переулок, в котором стоял Светин дом, назывался Амози́тский, будто подсказывал, что Варя и Машка рядом. Со Светой договорились, что поживёт она у неё недолго, будет приглядывать подходящее жильё, но платить за коммунальные услуги. Работать на Некрасова они начинали через пару недель, было неясно, то ли там шёл ремонт, то ли ещё что-то утрясали. Девочки сидели по домам, до них доходили слухи, что кто-то ушёл в другое место, кто-то просто ушёл, Света с Аней ждали открытия.
Денег оставалось немного, они решили пройтись по центру, прицениться и продать Светкин ва́учер. Где был Анин, она не знала, нужно было звонить родителям, объяснять, как она живёт, куда его вложит, а ей не хотелось. Как и кому продавать ва́учер, толком не знали, просто пошли на Центральный рынок, потолкались среди народа, послушали, что говорят, увидели у́шлых скупщиков, замерзли, несмотря на то что стояла середина апреля, и чуть не передумали.
Торговых рядов на рынке было несколько, люди стояли тесно друг к другу, держали в руках товары: кофточки, брюки, шапки, сапоги, футболки. Среди торгашей Аня увидела знакомое лицо, это был её любимый педагог по режиссуре Людмила Николаевна Зёмина, не та, которая «помогла» уйти со сцены, а вторая, её коллега. У Ани защемило сердце, она даже узнала кофточку, которую та держала в руках, это была шикарная вещь, в которой она несколько раз приходила на занятия.
Аня помнит, как они с однокурсниками восхищенно следили за нарядами Зёминой. Одевалась она всегда в импортные шмотки, про неё говорили, что она баловень судьбы, жила на широкую ногу: высокая, статная, яркая, удачно вышла замужем, родила детей, жила в большой квартире, имела дачу, всегда была весёлой, всем нужной и при этом очень душевной. Когда она заходила в аудиторию или любой зал, всё начинало ходить ходуном, потому что энергия Людмилы Николаевны била через край, она всегда интересно рассказывала и, главное, показывала, была лёгкой, неунывающей и решительной.
Кого угодно Аня готова была увидеть на этом рынке с кофточкой в руках, но только не её, пожалуй, никогда бы ещё не вышла на такой рынок Неля Фёдоровна Доронина, их педагог по истории искусства и массовым играм, жена известного свердловского актёра, богемная штучка, большая модница и эстетка. Людмила Николаевна Зёмина была одного с ней поля ягода, человек со связями и обаянием, но более рафинированная, утончённая. Как её угораздило докатиться до такого, Аня не понимала. Она заметила, что одета Людмила Николаевна была совсем не по прошлому размаху, простенько и даже куце, стояла вся сморщенная, скрюченная, при её-то почти двухметровом росте! Она даже постарела.
Ане захотелось подбежать к ней, обнять, сказать что-то доброе, спросить, как она живёт, нужна ли ей помощь, но тут же она остановилась, стала прятать лицо, взяла Свету за рукав и попросила быстрее уйти из торговых рядов. Так же, как при встрече с Игорьком Ефименко, ей стало невозможно стыдно за то, чем она занимается. Она шла и думала: «Что случилось? Неужели Зёминой так плохо, раз у неё теперь «совсем другой коленкор», как она любила говорить». Аня не знала, что делать, решила только, что не расскажет об этом никому из однокурсников. Не только потому, что это делать некрасиво, но и потому, что увидела в лице Людмилы Николаевны страх того, что кто-то узнает её, и решила хоть в этом помочь любимому педагогу.
Света предложила пройти чуть дальше в центр, на улицу Вайнера, это был свердловский «Арбат», где толкались все, кому не лень, там они хотели поспрашивать другую цену. Они долго побродили, предложений было много, но один парень, с табличкой «куплю ва́учеры», приглянулся им больше остальных. Он был приятнее, толковее и предлагал за Светкин ваучер три тысячи рублей. Они могли за ночь заработать больше, но сейчас выбирать не приходилось.
– Девчонки, давайте не думайте долго, завтра цена может упасть! Вы же сами видите, какой дурдом! – уговаривал их парень, показывая рукой на окружающих.
На всю улицу истошно и нервно орала песня «Я тебя люблю за то, что я люблю тебя, я тебя люблю за то, что ты не любишь меня. Я тебя убью, за то, что я убью тебя, я тебя убью, как только поменяю коня…». Аня узнала, это была известная группа «Агата Кристи» из Амози́тска со своей песней «Истерика». Аня чувствовала то же самое, что пели парни: ей хотелось уйти куда подальше, выпить, покурить, поорать, но Свете об этом лучше было не заикаться, иначе она начинала нервничать и, не дай бог, сорвалась бы, как в прошлый раз.