Глаз заплыл, вокруг него образовалось сине-красное пятно, видимо, внутри лопнули сосудики. Смотрелось всё это чудовищно. Они материли всех афганцев, Андреев и вообще мужиков, говорили, что больше никогда не поедут ни с какими клиентами вне работы, вспомнили Оксанку Огинскую. Света сходила в аптеку за бодя́гой и валерианкой, приложила примочку из бодя́ги к Аниному глаза, рассказала, как ей нужно будет самой периодически делать это, налила им чаю с валерианкой и спустя какой-то время уехала на работу. Аня долго не могла прийти в себя, всё тело ныло, она постанывала и ходила по тихой чистой квартире. Потом налила себе чаю, взяла печенье и села на диван, укутавшись в тёплое одеяло. По кабельному телевидению показывали какой-то фильм, ей было неважно, какой, главное, она была в безопасности.
Почти неделю Аня просидела дома, синяк спал, чувствовала она себя получше. Открытие буфета откладывалось, и пришлось повременить с уходом из конторы, зато Рудик нашел для Ани недорогую комнату, рядом с домом Светы, в районе УПИ, на углу Комсомольской и Малышева, в народе это называли УКМ, что означало незамысловатое – угол Комсомольской и Малышева. Это была отдельная, большая комната, в общежитии Уральского политехнического института, правда, с общим коридором, подъезд и комната напоминали общагу Лесотехнического института. Душ на этаже был, но лучше бы его не было, он не закрывался, был страшный и давно просил капитального ремонта. Умывалки, как и туалет, были на этаже и находились в полуаварийном, военном состоянии, но жить там было можно.
Аня переехала, навела порядок в комнате и даже решетки на окнах третьего этажа её не смущали. Главное было то, что она наконец могла жить отдельно, а не спать валетом на Светкиной маленькой софе и подстраиваться под её настроение. Да и Света вздохнула с облегчением, это значительно улучшило отношения между ними. На улице стояла весенняя, почти летняя погода, контору снова перенесли, теперь она находилась на проспекте Ленина. Это было между домом Ани и Светы, тоже общежитие, но Автодорожного техникума. Они ютились в комнате, но большой и просторной, условия здесь были приличные: хороший ремонт, телефон, уютная обстановка. Заходили они с чёрного хода и ходили тоже тихо. Света с Аней работали последние дни, но они с лёгкостью уходили из конторы, хотя и с небольшой грустью. Им не жалко было оставлять Саню, жалко было девчонок и всех, с кем за это непросто время они сдружились, несмотря ни на что. Последняя рабочая ночь заканчивалась, наступало утро.
– Им-то что, они не подставляют себя под всяких придурков, – говорила Кристина, показывая в сторону охранников, когда утром, после смены Аня со Светой накрыли на кухне стол и устроили отходную.
– Что ты там плачешься, Кристалик?! – спросил Саня, когда подошёл к столу, посмотрел на напитки и закуску, умело расставленные Светой.
– Я говорю, девочки правильно уходят. Хоть будут как люди жить. – Она начала открывать бутылку шампанского.
– Ну, чё ты, вообще-то уже? – Саня по-хозяйски забрал у неё из рук бутылку и начал открывать.
– А чё не так?! – продолжала возмущаться Кристина. – Я правильно говорю.
– Да, всё так, всё так, Кристалик, но я про бутылку, чё я уже сам открыть не могу? – Саня начал разливать спиртное по стаканам. – Вот как мы без них будем? – Он сделал упор на слове «мы» и подмигнул Ане.
Аня посмотрела на него, но значения намекам не придала, она только заметила, что раньше он так ласково не называл Кристину и, возможно, между ними что-то есть. Народ суетился, все хотели поскорее домой, Дима глотнул шампанского чисто символически, пожелал девчонкам новой жизни, сказал, что опаздывает на занятия, и убежал. Юру-водителя отпустили раньше, он тоже немногословно напутствовал, тоже спешил, по дороге подвозил кого-то из новеньких домой. Юра-охранник пить не стал, сказал, что в завязке, с ним также немного и душевно поговорили, обнялись, стало ещё грустнее.
И хотя с Димкой они проработали дольше, Юра по-особому относился к каждой из них и не был обычным охранником, он всегда по-родственному реагировал на разные ситуации, которые случались, рассказывал о себе, обсуждал с девчонками их проблемы, при этом профессионально делал свою работу. Димка же так и остался закрытым, больше отмалчивался, хотя улыбался чаще, чем Юра. Новенькие девушки посидели немного, вечером нужно было на работу, из «стареньких» за столом остались: Женя, Оля Безумная, Кристина и Лена, которая напоминала сестёр Огинских и Немку, вместе взятых.