– Вот сейчас скажешь, опять я начала? – цыкнула на Таню Вера.
– Да я чё, я… Гроза – это… потому что она нас гоняет, – быстро нашлась Таня, – она для нас гроза, ворчит вечно, орёт. Не угодишь ей никогда.
– Но она очень умная баба! Дело своё знает на раз, два, три. Так что не боись, если она будет – всё сделает на совесть, – закончила Вера.
– Ты чё, чай-то такой налила? Одни оба́льки плавают? – переключила разговор Таня, показывая на кружку с чаем, в котором были остатки заварки, и вода еле окрасилась.
– Оба́льки?! Гы, гы, – заржала Вера.
– Правда, смешно… оба́льки, – согласилась Аня и улыбнулась.
– Чё не слышали нормальных слов, не́руси, блин? – Таня тоже улыбнулась и была довольна, что увела разговор в сторону.
Они посидели, поговорили, но нужно было уходить, Аня с большой неохотой встала из-за стола, она поняла, как не хватало ей простого общения с девчонками, для которых не надо ничего придумывать и держать ухо востро. Почему она не нашла их раньше, до того, как поехала к Машке, в Амози́тск? Она могла, как и они, пойти хотя бы в санитарки, ей бы дали комнату, пускай небольшую, на двоих, но было бы где жить, и даже если бы платили меньше, они бы дружили, поддерживали друг друга. Как получилось, что она даже на минуту не задумалась, что может сделать так, а не спать со всеми подряд. До неё только сейчас дошло то, что девчонки ровно в это же время жили, в этом же городе, рядом с ней, но сделали другой выбор. Она чуть не рассказала им о том, что ей пришлось пережить, но вовремя поняла, что это сейчас она своя и её принимают такой, какая есть, но что будет, если расскажет. Она не решилась. Домой опять пошла пешком, но другим маршрутом, через Восточную улицу.
Утром, в половине девятого, она была в роддоме, в отделении гинекологии, встретилась с Людмилой, которая провела её в нужный кабинет, отдала больничную карту дежурной медсестре и подмигнула. Аня сказала Людмиле, что собрала пакет с тем, что может понадобиться после аборта, но не знает, можно ли взять его с собой. Людмила взяла пакет и сказала, что занесёт попозже в палату. Аня хотела спросить, как она узнает, в какую, но Людмила помахала рукой и убежала. Тут же Аню пригласили расписаться в документе, и она отвлеклась.
Женщин на аборт было немного, вместе с ней шесть человек. Из них одна совсем молодая девочка, лет четырнадцати, другие две приблизительно сорокалетние и одна Аниного возраста. Они держались особняком, но видно было, что всем хотелось поддержки. Аня нервничала, и хотя Вера с Таней предупредили, что процедура безболезненная, было страшно. Временами подступал стыд, перед всеми и за всех: зачем они сейчас это делают и как всё неправильно. Их позвали в кабинет, попросили переодеться в длинные, простые с виду немного грязные, но явно стерильные длинные рубашки-платья, завязывающиеся сзади на три веревочки: сверху, посередине и снизу. Ей выдали казенные клеёнчатые тапки и повели в процедурную комнату, в которой им по очереди ставили укол, как выяснилось, это была местная анестезия. Потом, по той же очереди, их звали в соседний кабинет, где, видимо, и делали мини-аборт.
– А если у меня уже отойдет наркоз? – спросила молодая девчонка, но вместо ответа её позвали на процедуру.
– У неё-то точно не отойдёт, а вот мы, пока ждем, успеем мультиков насмотреться, – заметила Анина одногодка.
Выяснилось, что принимали два доктора и был шанс, что анестезия не закончится в ожидании очереди. Аню пригласили в последнем, третьем, потоке, она уже была немного под хмельком, как ей казалось, но всё чётко видела и слышала, хотя немного расплывчато. Страх не прошёл, и это не была полная отключка, как обещали. Может быть, её специально обманули, теперь уже было неважно. Она заметила на халате доктора вышитые инициалы: Ворончи́хина М. П., незаметно и невольно она скривила лицо и дальше слышала только её командный голос.
– И что стоим?! Проходи, ложись! – Голос был резкий и злой, как показалось Ане, Ворончихи́на была высокой, похожей на большую ворону, которая ходит по парку и каркает.
Аня замешкалась.
– Ну, конечно, как в койку прыгать, все шустрые?! А тут скромницы, все сразу не знают, что делать. Проходи, ложись, на кушетку, говорю же, – она показала на гинекологическое кресло, – ноги сюда. Будто первый раз, – ткнула она рукой в сторону кресла и двух специальных полуколец для ног.
Аня хотела возразить, что она пришла первый раз, но язык не поворачивался, она молча легла и сделала, как сказала врач. Подошла медсестра, записала что-то в карту, подала Ворончи́хиной инструмент, та взяла его, обработала ваткой с чем-то мокрым, по запаху напоминающим спирт, и втолкнула в Анино влагалище. Она вздрогнула и вскрикнула.