Аня не успела расспросить, в чём дело, её саму позвали в аудиторию, она зашла, представилась, произнесла два предложения, увидела знакомого студентика, остановилась, ей сказали про шипящие и отправили ударно трудиться на ниве культурно-просветительского дела. Ленке тоже сказали, что надо работать по диплому и не морочить людям голову. Хорошо, что они были втроём, подбадриваемые Иваном, с поникшими головами, они вышли из института и не знали, что делать.
Иван тихо запел зонг из «Трёхгрошовой оперы», они сначала молчали, потом Ленка подхватила, Ане ничего не оставалось, как идти с ними рядом и подпевать. «Всё в порядке, как ведётся, у порядочных господ, мистер Мекки деньги тратит, деньги Мекки достаёт…» Иван покручивал тросточку, кидал её Ленке, она обыгрывала, тоже крутила трость, но уже как цирковой артист, и передавала её Ане. Так они шатались по улице, пели, вспоминали поступление, учёбу, купили по любимому вкусному жареному пирожку-трубочке с повидлом. Иван рассказал, что в коридоре института подслушал разговор педагогов о том, что они набирают шайб, тех, кто совсем никакой, из кого можно лепить, что хочешь, а они с Ленкой уже готовые, их трудно переделать.
Стало поспокойнее, словно это не их вина. На беленькой книжице с фотографией, которую выдали в приёмной комиссии при поступлении и на которой должны были стоять отметки о вступительных экзаменах, Ленка подписала на своем и Анином экземпляре: «Отлично! Идите в народ!», Аня тоже расписалась во всех графах, у себя и у Ленки. Они посмеялись, Иван рассказал пару утешительных историй, обнялись напоследок, договорились встречаться и разъехались.
Аня чуть не пропустила свою остановку, трамвай проехал мимо кинотеатра «Современник» и подошёл к «улице Мира», она вышла и направилась к магазину, на УКМ.
На следующий день она работала с Мариной. В свои тридцать пять та, конечно, была умнее, рассудительней и знала ответы на все вопросы. Марина нравилась Ане, она выглядела элегантно, носила модные наряды, короткую стрижку, рассказывала о том, как жила, о своих планах, но всегда было чувство, что она что-то не договаривала. По характеру Марина была железная леди, но временами становилась очень хрупкой. Она, например, позволяла нынешнему другу, который на десять лет младше, бить её. Марина могла защитить любого, кто приходил к ним, помогала, уговаривала, а в случае с собой находила логичное оправдание и была беспомощна. Аня никак не могла понять такое, но и не осуждала.
С утра народу в буфете не было, Марина подошла к Ане, села рядом и сказала: «Я тебя очень понимаю». Аня глубоко вздохнула, посмотрела на неё. Они потихоньку начали готовиться к трудовому дню: протирали витрину, столы, нарезали колбасу, сыр, хлеб, очищали сосиски от целлофана, расставляли бутылки и разные мелкие товары на витрину, ставили одноразовую посуду ближе к кассе и разговаривали. Оказалось, что почти год назад, двадцать пятого июня, Марина потеряла трёхлетнего сынишку Ярослава.
Она рассказала, как это случилось: она живёт на седьмом этаже, день начинался как обычно, они покушали с сыном, Марина дала ему игрушки, он хорошо играл без неё. Параллельно решила сделать уборку в квартире, открыла окна, начала их мыть, прибирала везде, заглядывала к нему в комнату, всё время хорошо его видела. Они переговаривались с сыном, он прибегал, что-то показывал, отходил от неё, и в один из таких подходов резко направился к открытому окну, крикнул: «Мама, смотри, там птичка, птичка, мама!» Больше она ничего от него не услышала.
Марина замолчала, у Ани по коже шли мурашки, она перестала протирать стол, посмотрела на Марину с сочувствием, но та казалась спокойной, серьёзной и не плакала, хотя рассказывала немного сбивчиво, но без эмоций. Было ясно, что она отплакала своё, до сих пор винит себя в происшедшем и будет винить до конца жизни. Аня подошла, положила руку на её плечо.
– Тока не жалей, – обрывисто и сухо проговорила Марина, достала сигарету, спички, – а то поплыву, и не остановить. Ничё-ничё, – сказала она решительно и громко, будто заканчивала тему. – Так, всё собрались?! Пойду покурю. – Она пошла к служебному входу.
– Марина, прости, один вопрос, можно? А муж где был? – спросила Аня и пошла туда, где стояла курящая Марина.
– Муж… на работе был, – ответила Марина, выпуская дым.