Ей хотелось понравиться Андрею и его матери, она решила, что мать имеет право на своё мнение, ей непросто меняться, к тому же в её планы не входило, что девушка её чудесного сына – деревенская работница общепита, даже если она культурная и добрая. Аня поняла, что понравиться и угодить Людмиле Афанасьевне будет очень трудно. После того раза она ночевала у Кожиных ещё три ночи, ходила по квартире украдкой, особо ни с кем не общалась и каждый раз верила, что скоро всё будет иначе. Но Кожины оставались равнодушными, Андрей же делал вид, что не обращает на поведение родственников никакого внимания, и вёл себя как всегда.
– Слушай, они меня ненавидят, похоже? – сказала однажды Аня, когда они снова пришли в квартиру на Грибоедова.
– Они себя-то не любят, чё ты хочешь?! Смотри, отцу по фиг вообще на всё. Зато дядя Фёдор тебя принял. – Они рассмеялись. – Короче, мужская половина за тебя, остальные пусть чё хотят, то и думают. – Он вставил кассету в видеомагнитофон, они постелили на диване в отдельной комнате, легли и включили любимый фильм Андрея «Однажды в Америке», который она наконец-то могла посмотреть.
Несколько раз мать звала его, он выходил, говорил Ане, чтобы не отвлекалась, потому что он смотрел его много раз. Он возвращался, что-то ворчал, Аня была заворожена фильмом, просила рассказывать, что будет дальше, он хитро улыбался и отвечал, что тогда неинтересно смотреть. В конце картины она плакала, и он был доволен тем, что она оценила его вкус.
Спустя некоторое время Аня с Андреем поехали в Ко́шкино. Ей не хотелось, чтобы вечно недовольная её мать приняла его, как мадам Кожина, и, на счастье, мать с Аниной младшей сестрой уехали в санаторий на Алтае, в деревне оставались отец и брат Колька, к которому она не приехала на свадьбу. Брат с семьей жил в своём доме, в конце деревни. Они с Андреем остановились у родителей, в трёхкомнатной квартире. Аня была довольна тем, что может хозяйничать, мать ни за что не дала бы ей этого. Она отрывалась: запекла в духовке рябчиков, которых накануне отец принёс с охоты, натушила картошки, делала салаты, постряпала торт. Андрей с папой ели и нахваливали, она радовалась.
Потом они сходили к брату, помылись в бане, посидели, поговорили, выпили вкусной бражки. Брат радовался за сестру, старался поддержать разговор с Андреем, рядом возился их маленький ребёнок, жена брата всё время подкладывала Андрею еды, улыбалась, сказала Ане, что парень хороший. Все приняли Андрея как родного, да и в квартире были все удобства: видеомагнитофон лучшего качества, чем у него, много разных видеокассет с фильмами. Но Аня чувствовала, что он был не в своей тарелке, посмеивался над местными так же, как его мать, смотрел свысока и важно вышагивал по улице в новой модной коричневой нубуковой куртке. Ане хотелось угодить всем, но, несмотря на старания, она видела, что Андрей нервничает, а её простой и добродушный отец не знает, с какой стороны к нему подойти. Они пробыли в Ко́шкино пару дней, и уехали.
Обратно ехали в общем вагоне, так как мест не было, потому что возвращались они прямо перед первым сентября. Девять часов они сидели в набитом под завязку поезде, Андрей всю дорогу ворчал и жаловался, вспоминал о важных делах, которые не закончил, сказал, что завтра нужно много чего делать, он будет невыспавшимся и усталым. Всем видом он показывал, что поехал зря, Ане это не понравилось, но она устала от его ворчания и терпела. В следующую неделю они не встречались, он сказал, что занят. В субботу всё же пришёл и всё пошло, как всегда.
Шла середина сентября, рабочий день у Ани выдался особенно тяжелым и загруженным. Она стояла на кассе и еле успевала поворачиваться: народ шёл и шёл, всем было что-то нужно прямо сейчас.
– Прорвало, блин! – ругалась она про себя, когда наклонялась вниз, под кассу, и брала очередную банку «Колы» или «Спрайта».
– Спокуха, мать, скоро заканчиваем, час остался, – успокаивала Марина.
– Девушка, мне, пожалуйста, пиво. Вот это, – сказал мужской голос, она не видела, кто спрашивал, было не до этого.
Она протянула руку к пиву, чтобы подать посетителю.
– Нет, не это, – сказал он, – вот это. – Он показал на другую банку, она собралась взять её, начинала злиться.
– Открыть? – спросила она.
– Нет, девушка, мне не надо пиво, я передумал. Мне надо жвачку. Мятную. – Голос говорил спокойно.
Тут Аня подняла глаза и решила рассмотреть шутника.
– Молодой человек! Вы определитесь, что вам надо, а что не надо?! – строго ответила она и посмотрела на него в упор.