– Да, мам, я не то хотел сказать, – начал защищаться Сергей.
– И вообще, неча мне тут указывать! Я чё, железная, везде должна успеть? Я вам не уборщица, не прачка и не кухарка! Всё достань, за всем уследи! Конечно, отец им ближе. – Надежда опять сморщила лоб.
– Мамочка, мы же тебя любим! – Олежка подошел и обнял её.
– Конечно, мам, ну чё ты! – Сергей встал рядом. – Я не буду больше никому ничего давать без твоего спроса и макароны в салат крошить не буду, если хочешь.
– Нет уж, ты давай кроши, чё хочешь. – Надя засмеялась и обняла Олежку. – Хоть шнурки!
– Хм, шнурки несъедобные. Вот если бутерброды из колбасы и варенья попробовать?! – повеселел Сережка.
– Что?!
– Ну, я серьезно, французская кухня же!
– О да, нам как раз французской кухни не хватало. В следующее воскресенье у папы день рождения, устроим пир с шашлыками и вареньем. Серёга – за главного! – объявила она.
– Ура! Шашлыки! – завопил Олежка и запрыгал по кухне.
– О, клево, из куриных окорочков? – уточнил Сережа.
– Может, и из куриных, а может, и из… – она замешкалась, – из Олежкиных или Сережкиных.
– Или из папиных, или из маминых, – продолжил дразниться Олежка.
– О да, из мамы уже пора. – Надя захватила у себя за животе складочку. – Вон сколько сала-то. – И они засмеялись.
– Ладно, всё, хватит, я пошла, мне как раз по поводу воскресенья надо с тетей Любой пошептаться.
Надежда зашла в ванную, потом повертелась у трюмо в прихожей и через некоторое время, уже принарядившись, с подкрашенным лицом, появилась в спальне. Муж ворочался, никак не мог заснуть снова.
– Чё вы там орете?
– Да повар наш делился секретами. Лёш, я к Любаньке на часик, надо поболтать, давно не виделись.
– Давно не виделись! – Муж был недоволен. – А скока время-то?
– Десять доходит.
– Чё соскочила? Думал, поваляемся ещё, – игриво начал Алексей.
– Да не знаю, неохота. Любка позвонила, чё-то у неё там случилось, – откровенно врала Надя.
– Чё-то я не слышал звонка. И в выходные нет покоя. Какая же она зануда, а?! Чё у неё может случиться? Взрослая баба вроде! Не может придумать, чё в борщ ло́жить?
– Ло́жить?! – передразнила Надя мужа. – Да ладно, чё с тобой говорить. При чем тут борщ? Завелся с утра! Не, а чё мне уже и к подруге нельзя в выходные? Ты вон на заговенье идёшь?
– Понятно, иду! Это уж традиция, это железно каждый год. Это не трожь! День всех святых.
– Ой, святые, не могу, а вы ещё пьёте, как лошади, в этот праздник, святые?
– Надя, иди ты!
– Я и пошла. – Она отправила воздушный поцелуй и направилась к выходу.
Уже от дверей крикнула:
– Не забудь, сегодня идём к Ворошиловым на проводины.
– Какие ещё проводины?!
– Ты чё, забыл, Тольку в армию забирают. Тоже мне родственничек?! – продолжала она кричать у дверей, уже надевая обувь.
– Да какой родственник, седьмая вода на киселе.
– Неважно, проводить надо парня по-человечески. – Она, уже в обуви, прошла обратно в спальню. – Не хочешь, не пойдем?
– Пойдем, чё делать-то! Ты скоро явишься?
– Да через часик-другой. – Надя была уже у выхода.
– Мам, я только пропылесосил, ну чё в обуви-то! – возмутился Серёжа, увидев, как мать вышла в туфлях из комнаты.
– Ну-ка, цыц! – Она скрылась за дверью.
– Давай недолго там! – громко, чтобы она услышала, гаркнул Алексей.
Идти Наде нужно было совсем в другую сторону, но надо усыпить бдительность мужа, который опять стал следить за ней. Старший сын однажды рассказал ей, что видел, как отец стоял и высматривал кого-то в окно подъезда. По тому, как только что из дома вышла мама, он смекнул, что не зря. У них-то окна выходили в лес и на задворки деревни, на Молодежную улицу, а что творится в центре, не углядишь. Вот и приходилось отцу выходить с сигаретой в подъезд, вроде как покурить, а сам он тайком смотрел, пошла ли его жена туда, куда сказала.
Не зря Надя сделала этот маневр, потому что, только она ушла, Алексей тут же выскочил в подъезд и проследил за ней. Ничего особенного не увидев, пошел восвояси.
– Любаня, ау! – Она зашла к подруге, как всегда, не постучавшись.
– Я здесь, Надь, вижу уже, что ты пылишь. – Люба выходила из ванной.
– Я хотела до похорон пробежать.
– Ну да, вон собираются уже у домов.
Надя направилась к телефону.
– Здравствуйте, а можно Посьву, пятнадцать-сорок восемь. Добрый день, вы могли бы Валеру из пятьдесят шестой позвать? – На другом конце провода ответили. – Спасибо большое.
Она стала ждать.
– Надь, смотри, что вычитала. Сейчас идёт русальная неделя, – Люба подошла с журналом.
– Обожди, Люб, потом, – закрывая трубку рукой, – слушай, скажешь, что я у тя была?