– Не буду способна?! – до неё вдруг стали доходить слова доктора.
– Всё может быть. Учитывая ваш стресс, всю ситуацию. – Искренне и так же спокойно доктор продолжил беседу, он всё ещё походил на парня из клипа, но становился всё серьёзнее.
Возникла пауза. Ане снова стало жалко себя, она не знала, что делать: оставлять ребёнка или нет.
– Хорошо, я подумаю, – ответила она тихо.
– Вы сомневаетесь, это нормально. А отец ребёнка? – спросил он, но она не дала ему договорить.
– Думаю, что он не одобрит мой выбор, – сказала она и отчётливо поняла, что будет рожать.
– Решение за вами, но вы меня, кажется, услышали, – закончил врач и пристально посмотрел на Аню.
– Спасибо вам, доктор, за то, что вы такой… что вам небезразлично. – Слёзы уже накатывались на глаза, она встала и направилась к выходу.
– Только подождите, тогда вам нужно, как можно скорее ложиться на сохранение, – добавил он, – у вас очень вероятна угроза выкидыша.
– Выкидыша? – переспросила она не своим голосом, она испугалась того, что может опять потерять только что обретенного ею ребёнка.
– А что нужно сделать? – спросила она в тревоге.
– Ложиться на сохранение недели на две. Вы не переживайте. – Он увидел слезы в её глазах. – К нам сюда и ложитесь, в отделение патологии. Не пугайтесь, название такое… это… наоборот, чтобы не было никакой патологии. Сложно объяснять. Вам нужно восстановиться и ребёночку помочь. Проставят витамины, прокапают капельницы. Ничего особенного. Сме́ните ритм жизни, станете поспокойнее.
– Угу. – Аня кивала и слушала доктора, как самого родного человека на Земле.
– Да, ни в коем случае не поднимайте тяжелое! Что ещё… Не прыгайте, ходите аккуратно. Падать вам тоже нельзя, и… тянуть руки наверх нельзя, ну, что-то доставать наверху, в общем. – Он говорил, вспоминая, всё ли сказал, всё это время Аня продолжала смотреть на него, как на главного человека в своей жизни. – В общем, напрягаться запрещаю! Строго-настрого! – Он погрозил пальцем, но глаза его были уже весёлые.
– Хорошо, – ответила Аня, до неё медленно доходили его слова, она чувствовала себя другой, не той, какой пришла утром, улыбнулась ему в ответ.
– Да, и… это не болезнь, вы ждёте ребёнка. Давайте, мы вас ждём! Волноваться и плакать тоже запрещаю, имейте в виду, ребёнок уже всё слышит, – весело сказал он и показал на Анин живот.
– Кто слышит? – спросила Аня в недоумении.
– Так слышит. Он живой ведь. – Доктор снова улыбнулся.
– А?! Хорошо! Спасибо вам, спасибо огромное, доктор, – сказала Аня, до конца не понимая того, что услышала.
Ей было страшно и радостно одновременно. Она уже знала, что делать, но не была уверена, верно ли поступает. Решила завтра прийти на работу пораньше, и пока никого нет, позвонить домой, поговорить с родителями. Вечером набрала номер Андрея, сказала, чтобы не приходил, потому что она плохо себя чувствует, он согласился.
На следующий день Аня была в пиццерии в полседьмого утра. До прихода повара она налила кофе, сделала несколько глотков и остановилась, поняла, что кофе, наверное, теперь ей сейчас нельзя, и налила чай. Хлебнула глоток, решила, что потом оплатит разговор по телефону, и набрала домашний номер через восьмерку. Трубку долго не брали. Она начала нервничать, но услышала знакомый голос матери.
– Мам, – сказала Аня тревожно.
– Ой, ты чего так рано? Случилось что? – испуганно спросила мать.
– Просто хотела вас застать и удобнее говорить, пока нет никого на работе. Ничего не случилось, ну, то есть… случилось, но… мам, я… – Она никак не могла сказать главного, горло сдавило.
Они никогда не обсуждали с матерью интимных деталей её жизни. Даже когда началась менструация, Аня подумала, что с ней что-то не так, сейчас она истечет кровью и умрет, а когда решилась и крикнула из туалета матери, та просто кинула в ответ каких-то тряпок, велела положить на трусы, чтобы не протекало. Детали ей потом объясняли девочки во дворе. Мать почему-то стыдилась подобного, и Аня поддерживала её настрой, о мальчиках она даже не заикались, разве что в насмешку, считая это несерьёзным.
Здесь же тема была деликатная, проговорить это нужно было вслух, прямо сейчас, но даже по телефону она никак не могла начать.
– Ну, чё там такое?! Не пугай меня! – Мать говорила с интонацией, по которой было ясно, что она уже напугана и тревожить её не желательно.
Аня поняла, что пути назад нет, говорить придётся, потому что идти ей некуда, и если родители откажут, она и не знает, что делать, но она точно знала, что хочет оставить этого ребёнка.
– Мам… это… я… это… я беременна, – выдавила она, и наступила тишина.