Таня объяснила, куда пройти, кому позвонить с дежурного телефона, велела сделать это не позже девяти, иначе не зайти. Аня передала это Андрею, подождала, что он скажет. Он согласился, больше ничего важного и хорошего не сказал, вежливо попрощался, и она положила трубку. На следующий день она обдумывала встречу: то хотела сказать ему, чтобы они начали сначала, то хотелось взять всё, что он принесет, и молча уйти.
В палате с ней лежали две соседки, взрослые беременные женщины: одна Нина, высокая блондинка, с чуть завивающимися волосами, красиво уложенными в каре, а другая – Галина, более плотного телосложения, статная, тоже высокая, с правильными чертами лица, приятная, темноволосая, с длинной косой. У Нины был крупный овальный большой живот, Галина ходила с животом, как у Ани, равномерно растекшимся по всему телу, объемным, будто ребёнок внутри лёг вдоль живота.
У Нины была вторая беременность с новым мужем, в новой квартире и новом районе, у Галины – первая. Обе они занимали высокие должности, были людьми богатыми, это было слышно и видно по их разговорам, по внешнему виду, по одежде, по тому, что им приносили из дома. Таких вкусностей и упаковок Аня не могла себе позволить, но они всегда делились. У Нины было своё ателье и своя квартира помимо той, в которой они жили с мужем. Галина работала юристом в частной фирме. Они были очень уверенные в себе, в своей жизни, настраивали Аню на то, что родит она легко, что нечего страдать из-за дурацкого папашки, пророчили – «в тридцать шесть как родишь второй раз, выйдешь замуж, устроишься и забудешь этого инфантильного малолетку». Они говорили не зло, но будто показывали Ане другую жизнь.
Она была рада, что ей попались именно эти девочки, как она называлась их, они о много болтали. Выяснилось, что Галина носит ребёнка от женатого мужчины, который души в ней не чает, ходит вокруг на цыпочках, но получается, что она уводит его из семьи, хотя с виду она как раз походила на мать большого семейства, правильную и серьёзную тётеньку.
– Была бы там настоящая семья – хрен бы ушёл! – поддерживала Галину Нина.
– Я тоже так решила. Попереживала, помучалась, всё передумала, потом поняла, что, в конце концов, могу и сама ребёнка на ноги поднять, – спокойно отвечала Галина.
Аня смотрела на них, слушала и радовалась: такие милые, приятные, ухоженные, вкусно пахнущие женщины, не стервы и не дуры. Ей хотелось верить им, походить на них. То, что они ждали девочек, ей тоже нравилось, захотелось, чтобы и у неё была девочка. Когда она только пришла в палату однажды днём, когда они сидели и разговаривали, под окнами кто-то громко закричал. Они привыкли к крикам под окнами роддома, но в дверь просунулась голова медсестры, потом рука поставила пакетик с едой, и медсестра крикнула, чтобы они выглянули в окно. Оказывается, это кричал муж Нины, который пришёл её навестить.
– Что он там мне показывает, не понимаю? Пойду-ка я выйду к нему вниз, девочки. – Нина ушла и через некоторое время вернулась.
– Вы представляете?! Его наша, нет, вообще-то это его собака, укусила за палец. Я ему говорю, Андрюш, – по странному стечению обстоятельств мужа Нины звали Андрей. – Андрю-юша, мне рожать через две недели, я не знаю, какое у меня предлежание плода: тазовое или лицевое, она всё время вертится: то попой, то головой вперёд… я вся испереживалась, боюсь, что попой пойдёт, а он тут: меня собака покусала. Вот как он умудрился? Вертит у меня перед носом этим пальцем! Ну, обалдеть?! – Нина смешно пародировала мужа, подняла, как он, указательный палец высоко над головой и крутила головой в недоумении, потом подошла к окну, увидела мужа, помахала ему, чтобы уходил. Девчонки хохотали, Аня краем глаза заметила, что супруг Нины выглядел солидно, был под стать жене.
– А ты говоришь, твой – ребёнка не хочет, – махнула Нина, – они сами, как дети. С собой-то справиться не могут. Там маленькая царапина, я же видела. Хорошо, что старший сын у бабушки. – Нина рассказывала красочно, невозможно было не смеяться.
Вечером пришёл её Андрей. Он сделал всё, как она сказала, позвонил по общему телефону туда, где дежурила Таня, она велела ему ждать, тем временем зашла в палату за Аней, и они пошли по тихому больничному коридору, туда, куда все приходят днём и где обычно полно народу, а вечером закрыто. Аня шла туда с другой стороны, она помнила, как проходила здесь, когда шла на аборт, и заходила недавно, чтобы лечь на сохранение. Теперь они шли тайком, она волновалась, но видела, как лихо и по-хозяйски идёт Таня и старалась быть спокойной. Для Тани это была привычная рабочая территория, открывали здесь двери только своим. «Повезло мне, что у меня есть такие девочки», – подумала Аня, когда они проходили по первому этажу и вышли к дверям, за которыми стоял Андрей.