– Анечка, добрый день! – ласково и льстиво начала «лисица». – Давай сядем, я поговорить пришла, мне Андрей всё рассказал.
– Здрасте, – тихо и сурово ответила Аня, ей было неприятно, что он делится их личными переживаниями, сердце бешено колотилось, она присела рядом на скамейку, потому что другого места не было, а нависать над гостьей, хотя и незваной, не хотелось.
– Мне Андрей рассказал. Ты не подумай, я не осуждаю. Просто хотела спросить: как же это у вас так получилось? – Она спросила таким тоном, будто даже не догадывалась, откуда берутся дети, и одновременно будто читала ей нотацию.
– Людмила Афанасьевна, вы простите, но я не знаю, что ответить. – Аня говорила, и голос её дрожал.
– Я понимаю, понимаю, конечно, я не в том смысле. Просто надо же думать, когда такие вещи делаешь! – «Лисица» продолжала говорить своим излюбленным учительским тоном, Аня молчала.
– Ну ладно, он балбес, маленький ещё, но ты-то, Анечка, ты же умная и взрослая девушка, – продолжала она с назиданием.
– Мне ничего не надо, Людмила Афанасьевна. – Аня встала со скамейки.
– Да нет, что ты, что ты?! Тебе нельзя волноваться, я знаю, просто хотела спросить. Я сейчас уйду, ты не переживай. – Она залепетала.
– Спрашивайте. – Аня продолжала стоять, ей было легче, когда она не сидела с ней рядом.
– Присядь, пожалуйста, неудобно кричать, люди тут. – Она сделала такое лицо, что отказать было нельзя, и Аня неохотно присела. – Понимаешь, Анечка, у нас, конечно, квартира, но далась она нам непросто. Очень тяжело, я бы сказала, мучительно, она нам досталась. Мы сами всего добились. Приехали в Свердловск, долго мыкались по углам, всё никак не могли начать нормальную жизнь. Мы пока… не можем принять вас с ребёнком, понимаешь?
– Я же вам, кажется, сказала, Людмила Афанасьевна, мне ничего не надо. – Аня опять захотела встать, но «лисица» задержала её рукой.
– Подожди, а как же ты одна? Такое время сейчас. – На мгновение Ане показалось, что она стала другой, понимает её как женщина и сейчас передумает, но лицо матери Андрея опять стало прежним, как восковая маска.
– Люди и в войну рожали, и ничего. – Ане становилось неприятно общаться, а тон лисицы-матери казался не участливым, а скорее издевательским.
– Сравнила тоже. Но ты твердо решила оставить ребёнка? – спросила она осторожно.
– Да, – сухо отрезала Аня, – что-то ещё хотели? – Она резко встала, сделала шаг назад, спокойно и холодно посмотрела.
– Нет, ничего. Я тут тебе кефиру купила, творожка, фруктов немного, так… по мелочи… полотенце положила, халат, постельное.
– Мне Андрей принёс всё, спасибо, – ответила Аня.
– Ты не брезгуй, Анечка, пожалуйста, я от души. – Она протянула большой пакет.
– Хорошо. До свидания. Спасибо, что зашли, – холодно ответила Аня, ей неловко было вести себя нагло, она по-своему даже была рада такому вниманию со стороны его родни, и взяла принесённые гостинцы.
– До свидания, – ответила Людмила Афанасьевна и тяжело вздохнула.
Они ненадолго встретились взглядами: Аня смотрела на несостоявшуюся свекровь немного виновато, та глядела с осуждением, всем видом она давала понять, что права, и сделала Ане большое одолжение своим приходом. Аня пошла по коридору к своей палате.
– Блин, прям кино! – выпалила она, когда зашла в палату.
– Ты чего? – спросила Нина.
– Да сейчас внизу кино было. «Москва слезам не верит» прям. Помните, мать приходит к этой главной героине и говорит всякие гадости: как они всё наживали и она беременная, хочет теперь всё захапать? – сказала Аня, показывая на дверь.
– Мамашка его, что ли, приходила?! – сообразила Галина, о чём идёт речь.
– Ага. – Аня всё ещё не могла осознать, что произошло, положила пакет матери Андрея на кровать. – Вот… добра принесла.
– Ёксель-моксель! Бздеть начали?! Сейчас всей семьей нагрянут, подожди, Анька, мы тебя ещё замуж выдадим, – отозвалась Нина и заулыбалась.
– Ой, девочки, кино. Хоть стой, хоть падай, даже и не знаю, чё думать. – Она в раздумьях присела на кровать.
– Чё думать, давай показывай, чё принесла старая карга? – заливалась от радости Нина.
– Она, правда, на бабку Ёшку немного походит. Есть такое. – Аня улыбнулась и начала выкладывать гостинцы.
Пакет кефира, парочка йогуртов, развесной творог, два полотенца: кухонное и небольшое махровое для лица, постельное бельё, явно из разных комплектов, которое, вероятно, больше не пригодилось бы дома. Видно, что собрано было наспех, но чистое и выглаженное. Что ни говори, Ане была приятна забота. Ещё она достала из пакета банку консервированных персиков, пачку чая, халат, вероятно с плеча мамы Люды, мыло и рулон туалетной бумаги. Последнее Аню смутило, не ожидала она интимного подарка.