Варя познакомила девчонок с родственниками Эдика и своей мамой. Один парень, который оказался младшим братом жениха, всё время вертелся около Ани, приглашал её на танец и начал ухаживать. Пришлось сказать ему, что она беременна, он всё равно не отставал, намекал на то, что усыновит ребёнка и готов сыграть свадьбу следом за братом. Ане было забавно всё, что он говорил, она, конечно, не верила и еле отвязалась от симпатичного, приятного, но смешного и несерьёзного кавалера.
За Варю Аня была рада, и то, что невеста была выше жениха на голову, придавало их паре итальянскую пикантность. Поговорить девчонкам было некогда, они перекинулись новостями: тем, что Аня едет к родителям, Машка бегает довольная, всё забыла и радуется жизни, хотя видно было, что она просто закрылась от всех стеной радости. Аня ночевала у неё, они вместе пришли на второй день свадьбы. Вера и Таня уехала в Свердловск ещё утром, им нужно было на работу. Аня устала, Варя чувствовала то же самое, сказала, что понимает её и отпускает домой. Машка бродила по залу, как сова, с тяжелой похмельной головой, и отпускать Аню не собиралась, но сегодня она была менее решительной, ковшиком она вяло черпала бражку из фляги, которая стояла почти у входа, заставляла всех пить, пила сама, но после уговоров Вари и Ани всё же согласилась отпустить подругу. Они договорились, что будут созваниваться, не теряться, обнялись и расцеловались.
Аня уехала со свадьбы, младший брата жениха проводил её до автовокзала, вздыхал и грустно смотрел вслед автобусу. На следующей неделе она собрала вещи, сходила к Свете, они поговорили, тоже решили не теряться. Через несколько дней Аня отправила вещи домой на попутной машине, как и обещала мать, сдала ключи хозяину комнаты, попрощалась с соседями и поехала ночевать к Тане и Вере в общежитие, заодно договорилась с ними, что рожать приедет сюда же. Вечером следующего дня она почти налегке уехала на поезде в Ко́шкино.
Дома, несмотря на Анины опасения, её встретили с радостью. Мать была приветлива, то ли испытывала вину за ответ по телефону, то ли увидела, что дочь стала мягче и добрее. Деревня приняла новость спокойно, по крайней мере, Аня не чувствовала к себе плохого обращения и косых взглядов. Были сочувствующие и любопытные, но злых не было. Живот незаметно и равномерно расплывался, было ощущение, что она просто немного поправилась. В марте прошлого года у брата Кольки родился сын, она с радостью играла с ним, примеряла на себя роль матери, а в мае поехала в Свердловск готовиться к родам.
Жила она, как и договорились, у девчонок в комнате общежития. Они попросили, чтобы на входе она проходила быстро и спокойно, будто к себе домой, не смотрела в сторону дежурной, не топталась, будто не знала, куда идти, и не боялась. Поскольку общежитие было рабочим, жили здесь в основном девчонки, а за правилами посещения особо не следили. Спала она по очереди, точнее: если Вера была на дежурстве, то на её кровати, если Таня, то на Таниной, а если случилось, что дома ночевали обе, они брали ключ от соседней комнаты, где жила их подруга, осетинка Фати́ма, тоже медсестра, акушерка в родовом блоке, её график никогда не совпадал с графиком девчонок.
Она любила оставаться у Фати́мы, здесь всегда было тихо и спокойно, несмотря на то что в их секции было пять комнат, кухня, душ и туалет. Здесь ютилось человек десять – двенадцать, и всякое бывало: то соседский муж валялся пьяный в коридоре, то приходили гости с бутылочкой вина, и начиналось застолье, то кто-то плакал, шумел и смеялся. Аня не обращала на это внимания, только мечтала о том, чтобы роды принимала милая и добрая Фати́ма. Но поговаривали, что роддом закрывают на лето, на мойку: будут там всё тщательно мыть и чистить. Но Аня надеялась, что успеет здесь родить, сдавала потихоньку нужные анализы, записалась на ультразвуковое исследование (УЗИ).
Она хорошо помнила день, когда лежала на кушетке, в кабинете УЗИ, доктор помазала ей живот холодным гелевым кремом, поводила по нему специальным прибором, посмотрела в монитор и спокойно сказала: «Девочка у вас». Аня переспросила и улыбнулась. Она не помнила, как оделась, шла по улице, и всё время повторяла: «Девочка. У меня будет девочка. Девочка». Первый раз за всё время беременности ей было хорошо: она знала, что делать с девочкой, она знала про них всё и ей распечатали снимок плода.