Через пару часов к ней заглянула та же медсестра, поспрашивала о состоянии, смерила давление, сказала, чтобы она собирала вещи, и что её переведут в другое отделение. На вопрос Ани, что с ней было, она объяснила, что схватки, вероятно, ложные, но раз состояние непонятное и в начале беременности она лежала на сохранении, то отпускать её не будут, а положат на сохранение беременности до родов. Аню перевезли на лифте в палату, на первый этаж. Там их было трое, у всех был риск родить в любой момент, но в эту ночь все спали спокойно.
Ровно через неделю, вечером, она смотрела в окно палаты на посетителей, ела клубнику. Вдруг низ живота потянуло, как в прошлый раз, но гораздо сильнее. Она сказала медсестре, та велела засекать время схваток, и когда боли будут повторяться через каждые полчаса, подойти к ней. Так и случилось: схватывало каждые полчаса, сильно и неприятно, будто вытягивали изнутри все жилы. Она подошла к медсестре, та отправила её в комнату, в которой ей поставили клизму и побрили в энном месте. Это было не очень комфортно, но девчонки предупреждали, что так легче рожать.
В коридоре она услышала спокойный и деловой голос дежурной медсестры, которая говорила кому-то, показывая на Аню: «Переводим в родовую!» Паники у неё не было, но стало страшновато. Медсестра велела быстренько собрать вещи, подписать их и оставить у кровати в пакете, она объяснила, что ей передадут их позже, а пока они ей не понадобятся. С собой разрешили взять только самое нужное, она сделала всё, и они с медсестрой поехали наверх, на лифте. Аня увидела привычное родовое отделение, но теперь её отправили в другую палату, рядом с постом медсестры.
– Майя Семённа, принимай пополнение! – крикнула медсестра, которая привезла Аню.
– А, давай-давай, голуба, проходи! Заждались тебя, – ответила приветливая и милая женщина лет пятидесяти, которая была, по всей видимости, Майей Семеновной, она походила на бурятку, как показалось Ане.
– Здрасте, – перепуганно ответила Аня, стоя в палате, в длинной специальной рубашке, тапочках, с волосами, собранными в хвостик.
– Ну, давай готовься, будем рожать сегодня?! Да? Как зовут? – Акушерка говорила мягким голосом.
– Аня, – тихо ответила будущая мать, медсестра с первого этажа попрощалась с ними, пожелала Ане всего хорошего, сказала, чтобы та не переживала, что Майя Семёновна лучшая акушерка и ей повезло, что она рожает в её смену.
Аня осталась стоять посередине родильной палаты, ей хотелось родить, но почему-то не сегодня. Пути назад, видимо, уже не было, и она подумала, что сегодня хорошее число, двадцать пять. Сильно и резко затянул низ живота, она посмотрела на свои маленькие часики фирмы «Заря», подаренные папой, серебристые, с зелёным циферблатом, сейчас они были очень кстати. Она давно их не носила, а когда вернулась домой, увидела и не захотела снимать.
Схватки были через каждые пятнадцать минут, всё сильнее и дольше. Ей показали, как нужно дышать, она плохо соображала, старалась повторять, но дышала как могла. На какое-то время казалось, что она где-то не здесь и отключается от того, что происходит. Пришёл врач, мужчина, Аня невольно подметила, что мужчины всё же помогают ей, особенно в такие тяжелые моменты. Не все плохие, не все. Папа хороший, брат Колька, доктор Михаил Юрьевич, другой врач, который сказал, что ей обязательно нужно оставить ребёнка.
Этот доктор тоже оказался добрым, хотя говорил строго, велел лечь, осмотрел, сказал, что «матка недостаточно раскрыта, но стимулировать не будет». Он велел ходить, ни в коем случае не лежать, делать, что хочет, хоть петь, хоть прыгать, но только не лежать. Ей понравилось, что можно петь, это рассмешило её. Доктор рассказал ещё что-то смешное, сказал, что скоро вернётся, и ушёл. Было очень жарко, она изнемогала от жары. За окном темнело, схватки продолжались. Майя Семёновна заглядывала к ней постоянно, в один из таких заходов увидела её лицо и сказала:
– Знаешь что, мила дочь, ты чего-то у меня совсем бледная. Давай-ка вот что сделаем. Иди ко мне! – Она встала у раковины, которая располагалась у входа, и позвала туда Аню, акушерка открыла кран и велела ей лить на себя воду.
– Везде лей, куда хочешь! Тебе легче будет. Вода всегда поможет. Легче боль переносить с водой.
– Ага, – еле проговорила Аня и начала осторожно протирать лицо руками.
– Ты не аккуратничай! Лей со всей силы! На рубашку лей, на себя! На голову! Не бойся, всё высохнет! Давай, давай, голуба, на всю катушку лей! – И она налила воду из ладошек прямо ей на голову, на тело. – Не бои́сь, уберём потом с пола. Это не важно, главное, чтоб тебе полегчало.