Ане начала лить на себя воду, и ей действительно стало легче. Майя Семёнова ушла, сказала, что будет рядом и скоро зайдёт. С каждым приступом боли Аня подходила к раковине и устраивала купание, повторяла «всё будет хорошо» и снова лила на себя воду. Она и не заметила, как после первых схваток прошло шесть часов. Доктор снова заглянул, попросил прилечь, осмотрел, но теперь велел не вставать, сказал акушеркам:
– Готова. Будем рожать. Положение плода прямое, но раскрывается тяжело. Пошевелить надо.
Доктор помял ей живот и вышел из палаты, подошла новая медсестра, рассказала, как нужно дышать при родах. Аня плохо понимала разницу в дыхании, но она старалась делать, как просили. Новое модное кресло-кровать приподняли, и она невольно приняла положение полулежа, было не совсем комфортно. Вернулся доктор, ей показалось, что вокруг все сильно засуетились, она увидела много людей в белых халатах, но отчётливей всех видела доктора и Майю Семёновну.
– И где ты работаешь у нас, голуба? – спросила она дружеским голосом.
– Я не работаю, я работала, в пиццерии, – отвечала Аня и занервничала от того, что приходится отвечать при всех на личные вопросы, почему нужно отвечать именно сейчас, когда у неё такая боль, она не понимала.
– А отец ребёнка где работает? – не унималась Майя Семёновна.
– Не знаю, он не захотел нас… я одна, – проговорила Аня с трудом.
– Ты посатри́ на его?! Ничего! И без него справимся! Подумаешь, пуп земли! Такая красавица одна не останется, – приговаривала она, немного с одесским акцентом, как услышалось Ане, она вдруг поняла и почувствовала, что ей хотят помочь и все на её стороне.
Доктор снова потрогал живот и внутри живота. Стало очень больно, Аня ощущала тепло внутри, но от этого было очень больно. Она закричала.
– Вы что не сказали, что нельзя кричать? – строго сказал доктор медсёстрам.
Они переглянулись. Аня испугалась, резко замолчала, но начала немного постанывать.
– Не надо кричать, все силы уходят. Ни себе, ни ребёнку вы этим не помогаете. – Доктор сказал это с таким назиданием и укором, что Аня решила, что не пикнет больше ни разу.
Потом она снова глубоко и неглубоко дышала, она уже не знала, верно или не верно делает. Было больно, всё в теле тянуло, кто-то что-то делал, гладил её руки, прикрикивал, она старалась делать, что говорили, сквозь полусон услышала: «Всё, головка прошла!» Что было дальше, она толком не помнила. Спустя какое-то время услышала:
– Девочка. – Майя Семёновна поднесла к Ане маленький, скукоженный комочек, который Ане, почему-то стало очень жалко, захотелось забрать себе и никому не отдавать.
– Ли-да… – проговорила Аня, беспомощно улыбаясь.
– Уже и назвала?! Вот это по-нашему! – решительно одобрила Майя Семёновна.
– Между тридцать пятой минутой и сороковой, – сказал чей-то голос. – Какое время запишем, мамочка?
– Что? – Аня не понимала, о чём её спрашивают.
– Девочка родилась между ноль-ноль тридцать пять и ноль-ноль сорок? Что напишем по времени рождения, ноль тридцать пять или ноль сорок? – объяснила снова медсестра.
– Тридцать пять, – почему-то ответила она и подумала: «Пусть будет тридцать пять, не надо сорок, пусть тридцать пять, там пятёрка есть».
Ей положили ребёнка на грудь, она неуверенно прижала дочь: маленькую, голенькую, беззащитную. Длилось это несколько секунд, и потом ребёнка забрали. Краем глаза она видела, что её взвешивали, чем-то вытирали и унесли.
– Два кило шестьсот, сорок девять сантиметров, – сказала одна медсестра другой.
– Ну, вот, голуба моя, родили девочку. Поздравляю! Хорошая девочка! Красавица.
Аня не успела отреагировать на слова акушерки, увидела лицо доктора перед собой, услышала его голос.
– Зашиваем! Быстро. – Она видела, как к ней подошла медсестра со шприцем, наложила ей на руку жгут, чуть выше сгиба локтя, что-то отвлечённое спросила, Аня отвечала и заметила, что та начала ставить ей укол, а больше она ничего не помнила.
Очнулась под утро от сильного желания пойти в туалет, огляделась вокруг, увидела, что лежит в другой, огромной, палате, их тут человек десять или больше, кровать была та же, на которой она рожала.
– Да тут лазарет времён Крымской войны. – В комнату зашёл невысокого роста и плотного телосложения бородатый мужчина в белом халате и обратился ко всем, как добрый приятель, видимо это был главный доктор. – Так-с… Доброе утро, мамочки! Ну, вы сегодня нам дали шороху. Вот это ночка была! Такой грозы давно не было. Все палаты заняты. Немного подождите… еле справляемся. Не волнуйтесь, не волнуйтесь, всех переведут в палаты. Кто может ходить, вставайте потихоньку и ходите. Ничего страшного нет. Вы же не больные. Вы здоровые взрослые женщины! Все молодцы, всех поздравляю с рождением деток!