– Ну, наконец-то! Заждались мы вас, девочки! – сказал он и протянул руки, чтобы взять Лидочку, следом вышли мама и Аня.
Верка
Просыпаться Верке не хотелось, но солнце лупило по глазам так, что сделать это пришлось. Знала, что уснуть больше не получится, да и сон был какой-то нервный. Голова раскалывалась. Ой, блин, что за утро! Полежала ещё немного. Сон не отпускал…
Они стояли у красивого старинного дома – он обнимал её, смотрел в глаза, потом вытер слезы с её лица: «Всё, всё поревели – и ладно, мне нужно идти, родная. Вот тебе ключи, адрес, номер телефона. Если что, сразу звони. Собери всё, что нужно, и приезжай, я тебя жду…» Улыбнулся.
Хоть что-то приятное – она, её любимый мужчина, объятия, разговор и вся эта сцена прощания… Казалось, будто это всё было только что. Верка очень хорошо знала его. Но не могла вспомнить имени.
Когда она оканчивала школу, то влюбилась в него без памяти и часто представляла их встречу… Стоп, да это не мог быть сон, это правда было с ней! Она очень ясно помнит всю сцену. Но, всё же чувство какое-то двоякое. Сон или нет?
Она посмотрела вокруг и увидела, что так и заснула, как пришла, в одежде. Во рту пересохло и подташнивает. Да, хорошо набралась вчера. Но по какому поводу… Что у неё за комната? Ужас какой-то! Всё казалось чужим. Что она тут делает?! Очень хотелось воды.
Она и раньше выпивала, но головная боль и тошнота, которые были сейчас, казались совсем невыносимыми. Господи, да что же такое? Ой, мамочки, и подняться не могу, и вытошнит сейчас.
Верка глянула под кровать и обнаружила там старый железный тазик. Её вытошнило. Она обтерлась простыней и опять упала на подушку. В голове проносились разные видения. Всё вперемешку – танцы, музыка, вино, какие-то люди.
И опять этот, из сна, со своими словами. И глаза у него такие добрые и смотрит как-то тепло. Куда подевался этот листок, на котором он писал? И как же его зовут, чёрт возьми? Так… Она пошарила под подушкой и везде, куда смогла дотянуться рукой. В кармане кофты, в которой она уснула, лежал мобильный. И больше ничего.
Огляделась. Сил искать дальше не было, да и на душе было мерзко. Что ж происходит? Хреново-то как… и что это за место, где она находится? Нет, она помнила, что снимала здесь комнату уже много лет, но почему-то именно сейчас всё это казалось ей особенно чужим. «Допилась», – подумала Верка.
Какие-то старые подушки, перина, железная кровать, обшарпанный шкаф, обои темно-желтые, выцветшие, с жирными пятнами. Почему она так живет?
Верка всё же заставила себя встать, глянула в окно. Обычный деревенский пейзаж. День стоит отличный, солнечный, но около дома всё выглядит так, словно Вторая мировая только что закончилась – двор был каким-то разрушенным и словно с тех времен в себя не пришедшим, хотя и чистым. Вот и у неё внутри сейчас то же самое происходит.
Какие-то куры ходят, деревья странные – то ли погорелые, то ли поломанные. Тут же вперемешку с ними красивые стройные деревья, с листвой, наполовину зеленого и желто-красного цветов. Всё-таки на дворе уже конец августа, пора бы природе готовиться к осени.
А ещё увидела скособоченное ветхое здание психбольницы. «Как раз то, что надо», – подумала Верка и скривила лицо. Неужели она так и будет тут жить всегда? Сейчас эти вопросы воспринимались ею болезненно. А ведь живет она в Кошкино все свои сорок лет.
Ещё в прошлом году, когда брат Сережка переехал с семьей в отдельную трехкомнатную квартиру, она хотела перебраться туда, где он жил раньше, то есть в бабушкин небольшой домик, но почему то не переехала. Сначала – ремонт родного клуба, потом готовила выставку к празднику, потом нашлись ещё какие-то дела, а потом зима пришла. Не переезжать же в холодину такую. Северный Урал, это вам не баран чихал. И всё время что-то мешало и было некогда, да и привыкла она. Вот именно, привыкла.
Почему-то с похмелья всё видится ярче и отчетливей. А ведь устала она так жить и вечно терпеть. Как так происходит, что человек терпит, терпит, а потом будто в секунду эта чаша терпения переливается через край. И ведь никто не знает, когда произойдет это. И уже не дни, а минуты, секунды кажутся долгими, и сил терпеть больше нет.
Уедет она отсюда, вот решится и уедет. Верка снова осмотрелась по сторонам и увидела лежащую на старом зеленом стуле сумочку. Она сама сшила её из остатков ткани ещё пять лет назад. Хорошая получилась вещь, и денег сэкономила. В посёлке говорят, что она вяжет и вышивает хорошо, да и стряпуха классная. Говорят, а сама она как-то и не замечает.