– Ну, я пойду, этот подъедет уже скоро.
– Вот, блин, партизаны, а! Ладно, – отправила ей вослед Люба.
– Всё, чао-какао. – Надя ушла.
В подъезде шмыгнула в открытое окно, благо был первый этаж, и быстрым шагом пошла к месту встречи с Валеркой.
– Ма, а ты новые кроссовки куда положила? – кричал Димка.
– Димушка, да вон же они, на крылечке!
– Ой, прости, родная, вечно не замечаю.
– Да уже вижу, сын, что витаешь где-то, осмотрелся бы, прежде чем кричать, – ровным, но усталым тоном ответила Екатерина Андреевна.
Она работала учительницей химии и биологии в местной школе и всегда не спеша, с толком, а главное, увлекательно, объясняла детям, что и где находится и что из чего состоит. Её очень любили за это и вообще за то, что она так захватывающе рассказывала о своем предмете, будто детектив читаешь. Всё становилось понятно и хотелось повторить. Вот и сейчас она не завелась, как обычно это делали местные мамаши, а спокойно объясняла взрослому уже сыну простые вещи.
– Ой, прости, не заметил, а ты чего вздыхаешь, мам?
– Да вспомнила о твоей новой пассии.
– Что такое?
– Димуль, я никогда же тебе ничего не говорила такого. – Мать начала издалека, смущаясь и выдерживая паузы. – Ты всегда сам принимаешь решения, и я приму любое твое. Я же у тебя быстро «врубаюсь» в эти ваши «приколы».
– Ха, мам, ну ты даешь. У вас чё, в учительской теперь так говорят?
– От учеников набралась, не уходи от темы.
– Мам, да чё такое?
– Вот кто из вас чаще ищет встречи? Разговариваете вы, делитесь тем, что в душе накипело? Или у вас только физиология? Как у самца и самки.
– Ну, ты скажешь, мам, это же тебе не урок биологии. Я не думал об этом. Мне хорошо с ней – и всё, а там увидим.
– Димка, вот думаю, неужели это действительно любовь? Я не говорю о разнице в возрасте, я понимаю, что это ничего не значит.
– Хорошо, что хоть ты это понимаешь, а то устал уже объяснять всем. Я не знаю, мам, я просто не могу без неё жить!
– Ну, примерно так я и думала. Видимо, надо перетерпеть, – сказала она, скорее для самой себя.
– Да не надо терпеть, живи – и всё, чё случилось-то?
– Как скажешь, сынок, только… отец переживает очень, он же у нас не такой демократичный, как я, всё норовит пойти поговорить с ней, я всё время останавливаю.
– Да не надо с ней говорить!
– Не кипятись, вот и он такой же, просто смотри, чтобы нашу фамилию не склоняли на каждом углу.
– Вот блин, я что уже позорю фамилию?
– Сын, ты – нет, но о ней очень уж много плохого говорят.
– Началось. Что, например?
– Говорят, будто у неё много мужчин и что она занимается всякими приворотами. Даже бабка её была колдунья.
– Ой, мам, и ты туда же! Ты же атеист и анатомию преподаешь.
– Да я не верю, Димуль, но рассказывают, что все, кто связывается с такими людьми, болеют и даже умирают.
– И чё, я заболел?
– Ну, нет, но. Может, у вас всё и не так, но, как подумаю, что ты, как привязанный, к ней ходишь, то начинаю верить.
– Мам, я контролирую ситуацию. Всё нормально. Говорят те, кому самому хочется этого, ты же знаешь. Мне пофигу, кто у неё там есть, я бы прям сейчас её замуж взял.
– Замуж? – Она задумалась. – Да, серьезно у вас всё. Так чего ждать, бери.
– И возьму!
– Возьмешь-возьмешь, сын, всему свое время. Может, она и хороший человек, кто знает. Я тебе тут не указ.
– Лан, мам, понял я. – Сын вышел во двор.
– Ничего ты не понял, сынок. – Екатерина Андреевна взяла веселку и пошла подминать подходившее уже второй раз тесто.
Надежда свернула к Николаевке и встала там, куда должен был подъехать Валерка. Стояла минут десять, вдалеке показалась похоронная процессия её бывшего ухажера Сашки по кличке Хомяк, она занервничала. Уйти было нельзя, она бы столкнулась с людьми нос к носу, а тут, за деревьями, её не видно. Хотела уже плюнуть на всё и пойти домой окольной дорогой, но Валеркина машина показалась на горизонте.
– Спасай меня! – протараторила она, прыгая на сиденье.
– Чё случилось? – Валерка тут же потянулся целовать её и лапать.
– Да подожди ты, дай хоть сесть!
– Садись-садись. Не, ну чё такое-то?
– Да соседа моего хоронят.
– Во блин, я же не знал!
– Поехали отсюда нафиг! – прошипела Надя.
– С удовольствием! – продолжал улыбаться Валерик. – Давай тихонько проедем мимо них и свернем к старому крольчатнику, там спрячемся.
– Ты чё, вообще, что ли?! Не поедем мы туда! Можно другой дорогой проехать, вон к тому леску.
– Как скажешь, моя принцесса!
Вечером, во дворе дома, где шли проводины в армию, стояли накрытые обильно едой и выпивкой столы. И, как это всегда делалось в деревне, их сколачивали накануне, из неструганых досок, на скорую руку и покрывали клеенкой. Народу было полно, гулянье шло на всю катушку. Толька Ворошилов, сын двоюродного брата Нади, уходил служить.