Как так случилось, что она – библиотекарь, умный вроде человек, поверила этой сказке, этому бреду? И почему она пьет? Когда это всё началось? Плохо ей тут, это ясно, но это же не повод, чтобы каждый вечер квасить. Все пьют и она пьет, а чё тут ещё делать? Мысли летели в её голову разные. И одна тяжелее другой. И они будто хлестали её ремнем.
Работает она в библиотеке сельского дома культуры, а на выходные, раз в две недели ездит за товаром, в областной центр. И руки у неё уже вытянулись от тяжестей, и спина болит. Как прожить на зарплату библиотекаря. Вот и приходится подрабатывать – закупать шмотки разные, косметику, витамины. Здесь ведь ничего толком нет, а если и завезут, то тут же раскупают. Да и везут-то – все одно и то же, а хочется нового, интересного.
А ведь она подавала большие надежды, голос у неё хороший. Говорили, что поет она, как Людмила Зыкина. Но где петь, разве что на редких концертах в клубе, куда придут на праздник десять старух и детвора. Нет, уедет она отсюда. И Алинка вчера верно про столицу говорила. Чё тут сидеть, надо туда ехать.
Какая ещё Алинка?! Так, вспоминай, Вера, вспо-ми-най! Да вчера же в городе, в клубе этом дорогом сидели… как он, «Эльдорадо», рядом с «Космосом». Ой, Алинка красавица такая. Волосы у неё белые и густые, а сама она темная, просоляренная, худенькая и остроносая. Эх, какая у неё фигурка! Ей бы, Верке, такую фигурку! Да ладно, чё завидовать, какая уж есть.
Алинка, односельчанка бывшая, и позвала её вчера гульнуть. Блин, как же Верка могла забыть, она же вчера за шмотками поехала в город и в центре встретила Алину. Та теперь крутая, на Мосфильме работает, с актерами там трется. Она же её и забрала с собой на премьеру какого-то фильма, а потом они вместе в ресторан потащились. Долго сидели, говорили, танцевали ещё. Верка и товар не закупила ни фига.
Алина… она, блин, такая веселая, она кого хочешь заманит своими рассказами. Хоть и из нашей деревни, но деловая такая, у неё связи остались, с училища культуры, с режиссерского. Эх, как же Верка хотела там учиться, но на хоровом! Алина сначала тут, на Урале, поработала, на киностудии, а потом рванула в Москву. Ей там подружка-однокурсница, которая замуж за москвича вышла, помогла первое время с жильем и деньгами.
А ей кто поможет? Ни диплома, ни блата, ни ума. Нет, это уж она чересчур, ум-то у неё есть. И читать она любит и писать. И петь. Только кому это сейчас надо? Эх, как Алинка так смогла? Но, вообще-то, она трудолюбивая и не унывает никогда. И сейчас вот приехала и не зазналась, разговаривает. Вон про Соколова сколько всего рассказала и телефон дала и адрес.
Алина же и дала ей эту записку с соколовскими данными и строго-настрого запретила говорить, откуда взяла. А самого Андрея с ними в ресторане вроде не было. Точно. Но как же так, она помнит, как Соколов целовал ей руки, говорил слова. Она помнит запах его одеколона. Она ещё такой видела в магазине и даже крадучись брызнула на руку, пока продавец не видит. Хотя, говорят, это так и делают. Мол, брызнул и нюхаешь, чтобы вроде как купить потом.
А запах волшебный… блин, как же он назывался? И аромат этот от него шел. И улыбка у него такая мягкая, и глаза чуть с грустинкой, и смотрел он на неё, как живой. Вот именно что как! Сон это был, и точка. Телефон, да – его, и ответил утром он. Но он просто ответил по своему телефону, а кто там ещё должен отвечать? Не жена ведь его? Блин, а может, он женат?! Господи!
Эх, Вера-Верочка, хорошая ты девочка! Так, бывало, пел ей Коля, родной её дядя, которого она очень любила и он её любил. Часто играл с ней, называл Веронькой, а она его просто Колей. Он всегда так радовался, когда видел её и гостинцы дарил. Никогда она не забудет его подарок – красивую, яркую куклу-цыганку Эсмеральду.
Теперь уже Коли нет в живых – умер он от кровоизлияния в мозг, как сказали врачи. Поговаривали, что пил он в последнее время сильно. Никто сейчас не скажет правды, и таких слов, какие он ей говорил, никто не скажет. Да и кукла потерялась – единственная память от дяди. Хотя если Верка его помнит, значит, и память о нем жива. Как же хочется услышать снова «Веронька» и стать маленькой, прижаться к маминой груди, посидеть на дядиной шее, забраться с подружками в снег по самую попу и бродить по сугробам.
Однажды, когда они с подружкой Олькой гуляли, Верка описалась, потому что не успела вовремя выйти из снега. Было так тепло и приятно, а потом страшно. А потом стыдно. Но как-то и не помнится уже, чтобы кто-то кричал или наказал её. Когда она пришла домой, то сразу попыталась застирать штаны, пока никого не было. И у неё получилось. А что, собственн, получилось-то? Уйти от неприятности и не чувствовать себя виноватой?