– Егор, скоро все на ушах будут, давай мухой. Я лучше тебя тут подожду, мне к тебе лишний раз ходить – светиться ни к чему.
– Давай! Как некстати всё, и Ксюшка опять беременная, – запричитал он, собираясь уходить.
– О, будет, за что бороться. Иди давай быстрее, ворчит ещё!
Егор убежал, попросив жену, без особой надобности к сестре не приставать.
– Я щас приду!
Он зашел в калитку дома, где жили Прудины. Залаяла собака, на крыльцо вышел отец Димы, высокий и грузный Петр Иваныч, дядька лет пятидесяти.
– Здрасте! – чуть извиняясь, начал Егор.
– Здоровей видали! – недружелюбно ответил отец.
– Мне бы Димку. – Он нервничал.
– Зачем тебе? – Отец стоял, как крепость.
– Поговорить. Ну, надо… по делу, срочно!
– Спит он, – не спеша отвечал Петр Иваныч.
– Понимаю, но надо мне его, позарез.
– Позарез. Вон на веранде, только под утро пришел. Поди вместе шлялись? – Отец достал папиросы и закурил.
– Да что вы, я не по этому поводу.
– А я ничё и не сказал, просто смотрю. Вроде не якшаетесь, а тут принесла тебя нелегкая.
– Да я, мне… можно к нему? Разбужу, так разбужу!
– Иди, раз пришел! – Петр Иваныч пошел по двору, к бане.
Егор быстро заскочил на веранду. Димка не спал, выглядел уставшим и озабоченным.
– Не спишь?
– Уснешь тут! Это я для родителей, чтобы отстали.
– Понятно.
– Димон, ситуация ваще атас, надо договориться. Надька щас на кухне у меня, ждет, чё решим.
– Говори.
Мужики совещались недолго. Когда Егор вернулся домой, Надя пила чай в одиночестве, дома было тихо.
– Надь, мы вот чё сообразили. – Он в деталях стал рассказывать ей разговор с Димкой.
Она молча кивала, соглашалась, потом поднялась с места:
– Ладно, пусть будет, как будет, даже если будет наоборот!
– Надя, да чё ты, прорвемся, – подмигнул он, но это вышло как-то неумело и скорей обреченно, чем ободряюще.
– Знаешь, я как подумаю, что Лёша сейчас лежит там, на каком-то берегу, в ракитнике. Надо было сразу ничего не скрывать!
– Надя-Надя, ты это брось, это уже делу не поможет, решили, и всё.
– Дура я, Егор, и вас втянула в это, дважды дура.
– Теперь уже поздно, Надь. А помнишь, Пальма умерла?
– Помню, ты к чему это?
– Да к тому, что хоть и собака, но какая умная была, смотрела всегда, как ребёнок. Игрались с ней и не кусала же она, как ни дразнили?
– К чему вспомнил?
– Да то, что мы же тогда хоть и маленькие были, но пережили. А помнишь, как плакали и как плохо было?
– Егор, ну и дебил же ты, а! Лёша – не собака!
– Надь, ну чё ты сразу? Для меня вот это было горе.
– Надо было тогда всё же не останавливать Валерку, набил бы тебе харю, может быть, ты умней стал, а?
– Надя, не злись, уже ничё не изменишь.
– Ой, ладно, ещё один доктор! Да и так херово, ты тут ещё про собаку завел.
– Ну, я отвлечь тебя хотел, а ты сразу.
– Отвлёк, спасибо.
– Ладно, сестренка, я тя чё-то не узнаю, ты же у меня кремень!
– Да, да, кремень, в жопе пельмень! Как там Димка?
– Ничего, бодрый.
– Чё-то я не верю, ладно, пошла.
– Давай отправляй парней ко мне, если что.
– Ага, тебе как раз ещё парочки не хватает, чтобы Оксанка с ума сошла, – констатировала Надя.
– Пусть привыкает.
Пока Надя шла, несколько человек, которые попались навстречу, спросили, чё она такая невеселая, она только отмахнулась. Пусть видят, что она не ходит с радостным лицом, что у неё есть чем озаботиться.
У подъезда встретила жену Валета.
– Надь, чё, нет нигде?
– Нет. – Надя пригвоздила соседку своим фирменным взглядом, а перед тем как зайти к себе, заглянула к соседу.
– Валь, скажи жене, чтобы не трепала нигде, и так тошно.
– А чё, она уже понесла по деревне, курва старая! Я ей щас!
– Спасибо, Валь!
– Надь, может, сходить туда, посмотреть, он – не он?
– Не-ет! – Она так вскрикнула, что сама от себя не ожидала. – Это не он. – И, пытаясь оправдать свой крик, сказала тише: – Подождем ещё.
– Понял-понял, Надёк, не переживай. Я же с понятиями, – кивнул он и пошёл орать жене в форточку, чтобы шла домой.
В квартире было тихо. Парни смотрели телик.
– Ребята, вы голодные?
– Нет, мам, а ты? Хочешь, мы сготовим? – Они вышли навстречу.
– Ну, может, яичницу с колбасой?
– Я могу ещё помидорки покрошить? – предложил младший.
– Мы мигом, мам. – Сережка поддержал брата, и они уже копошились у плиты.
– Олежа, ты накрывай на стол, а Серега пока мне поможет в комнате со шкафа документы достать. – Она кивнула старшему сыну.
Олежка согласился и начал хозяйничать на кухне.
– Сынок, я буду быстро говорить, а ты запоминай. Мы с тобой пришли сегодня с проводин домой, каждый своей дорогой, около шести утра. Увидели, что папки нет, подумали, что он остался у кого-то в гостях, и легли. Потом я проснулась где-то около девяти, ну, не знаю, чё проснулась, в туалет захотела, смотрю, отца нет, я тебя разбудила и попросила пойти его искать по деревне. Тут и Олежка соскочил, вы с ним и пошли, а я начала звонить знакомым. Запомнил?