– Запомнил, мам, не переживай! Тут ничё сложного?
– А кто там ещё оставался на проводинах, не помним, не заметили.
– Понял.
– Не были мы с тобой ни на каком берегу, уяснил!
– Уяснил, мам, не были! – Сын кивал.
– Идите, у меня уже всё, – крикнул младший.
– Ну и ладно. – Они пошли обедать.
Ели молча, Надя почти ни к чему, кроме чая, не притронулась. Когда вышли из-за стола, она притянула Олежку к себе, обняла и опять на глаза навернулись слезы. Только дети у неё и остались. Так жалко опять стало себя, горько и неприятно одновременно. Но, пожалуй, горечи было больше.
– Мам, не плачь, найдется папка! – успокаивал её Олежка.
– Найдется, конечно, – без энтузиазма, на автопилоте, зачем-то повторил за ним Сережка.
Он-то точно знал, что не найдется. Он тоже давил в себе слезы. Так они стояли в тишине, пока не раздался телефонный звонок. Отвечать не хотелось, так стоять бы рядом посреди комнаты и ни о чем ни думать, но телефон не унимался, и она пошла отвечать.
– Але? – выдохнув, ответила она.
– Надя, не нашелся? – Это была Люба.
– Нет.
– Как ты?
– Нормально, – тихо ответила Надя.
– Ты прими ещё валерьяночки, только не увлекайся, а хочешь, я укол приду сделаю?
– Нет, Любань, не надо, я, может, отдохну немного, полежу.
– Правильно, отдохни. Перестаешь думать, и всё встанет на свои места.
– Даже не знаю, встанет ли?
– Да что ты, найдется Лёшка, в следующее воскресенье будем день рождения справлять?
– Ой, Люба, твои бы речи Богу навстречу, – сказала она и подумала, что до воскресенья, вероятно, они его похоронят.
– Надь, ты чё молчишь?
– Да думаю, что часов в пять, наверное, буду звонить. Тянуть уже некуда, и сосед вон видел. – Она опять замолчала.
– Куда звонить? Что видел, Надь, не молчи!
– Да чё говорить, Люб, неясно ещё всё, да и не по телефону. Давай, я маленько приду в себя, заходи через часик. – Надя услышала Любино «ага» и пошла прилечь, но в спальню зайти не захотела, легла в зале, на тахте.
– Мам, телик не будет мешать?
– Не, мне ничё не будет мешать, я просто полежу.
Она закрыла глаза, и в голове стало проноситься всё, что случилось. Крик сына, кровь, Егор с Димкой, которые тащат Лёшу. Господи, это всё видел Валет?! А вдруг ещё кто? Как звонить в милицию? Вроде всё проговорили, но кто его знает? Димку посадят, это точно. А если смертную казнь дадут? Её ещё никто не отменял. Она открыла глаза. Господи, как же так, его убьют за то, что он не делал? Ещё одна смерть. Ради чего? Она присела.
– Мам, ты что?
– Да сон плохой увидела.
– Может, тебе водички?
– Да, Сереж, принеси!
Как же тяжело на душе! И где-то у сердца ноет так и тянет. Не знала она, что будет так плохо. Это только в кино люди трепятся, что, мол, убью и всё такое. Попробовали бы они это сделать? А кто меня может сейчас защитить, кто мне поверит? Да ещё с такой репутацией! Я же роковая женщина, сука, я же всё могу! А вот и не всё, как выясняется.
– Мам, может, позвать тетю Любу, пусть она укол поставит? – Сережа прервал её мысли.
– Зови, сына, чё-то плохо мне, – тихо проговорила она и застыла в сидячем положении.
Где-то у сердца снова затянуло, и она не могла выдохнуть. Вдохнуть могла, а выдыхать было трудно. Боль отдавала в спину. И была то тянучая, что, казалось, что её «прострелило» насквозь, то отпускало, то снова начинало тянуть, и немного припекало. Спина будто попала в тиски. Она вспомнила детство, как пришла с улицы, а дома мама и она маленькая, снимает одежду, садится у печки, греется. «Лёшка вроде без мучений умер», – подумала она.
– Мамочка, мамочка!
– Тихо ты, мелкий, не трогай маму, щас теть Люба придёт.
– Всё хорошо, не волнуйтесь, только дышать не могу. – Она сидела, как истукан.
– Мам, щас теть Люба прибежит, потерпи. – Они сели рядом, но, боясь что-то делать, только тихо гладили мамины руки.
– Надя, что, схватило опять? Как раньше?
Надя кивнула.
– Сильнее?
Она замотала головой: мол, нет. Люба, смерив давление, быстрыми и ловкими движениями набирала лекарство в шприц.
– Давление вроде ничего, но невралгия обострилась. Тебе нельзя волноваться! Ты ся так угробишь! Парней напугала вон. – Двигать она Надю не стала, только чуть повернула и поставила укол в бедро.