Гуляли они долго, Вовка подарил ей цветы, сорванные на клумбе украдкой, они смеялись, целовались и всё же… заблудились. Алёнка с парнем ушли вперёд и, судя по всему, пошли на вокзал без них, они не заметили, что остались одни. Аня сначала перепугалась, но Вовка шёл так уверенно, что можно было подумать, что он знает дорогу, и она не паниковала. Сами собой или благодаря Вовкиной интуиции они вышли к вокзалу, как оказалось, даже раньше времени. Решили не идти пока к поезду, походить поблизости, присели на скамейку у какого-то перрона. Сидели, держась за руки, Аня положила голову на Вовкино плечо, было спокойно и хорошо.
Через какое-то время что-то подтолкнуло Вовку, он посмотрел на часы: до отправления поезда оставалось меньше пяти минут. Они подскочили, на перроне напротив них стоял чужой поезд, они побежали искать свой. Увидели табло, на котором было написано, что их поезд стоял на первом пути. Рванули искать перрон. Интуитивно, по крикам и суете около одного из вагонов сообразили, что нужно бежать туда, им уже махали и кричали оттуда. Под злой взгляд и отчитывания за то, что они безответственные, наглые и глупые, от Алёнкиной мамы и второй воспитательницы, они со всей переживающей за них толпой бегом заскочили в вагон, и почти сразу поезд тронулся.
Всю обратную дорогу ехали в одном купе, вспоминали, как еле-еле успели на поезд, как гуляли по Одессе, кто какие наряды купил, и пятое, и десятое. Вовка занял верхнюю полку, прямо над ней, часто его рука свисала вниз, он трогал ей волосы, забрасывал конфетки. Вечером, когда она ложилась спать, долго сидел рядом, потом укрывал одеялом, спрашивал, не дует ли из окна, не хочет ли она полежать наверху, на его полке и посмотреть из открытого окна сверху. Уступал ей место, выбегал на остановках купить еды на двоих, помогал накрыть на стол, убирал со стола. Было ощущение, что они живут в отдельной маленькой квартире.
Аня радовалась и грустила одновременно, особенно когда подъехали к Свердловску и пришла пора прощаться. Она ревела на весь перрон. Вовка успокаивал как мог, говорил, что будут переписываться, звонить друг другу, что осенью они встретятся. Он не знал, что ещё сделать, потом проводница резко закричала, отправила всех отъезжающих по своим местам, закрыла дверь и поезд тронулся. Аня бежала вслед, а когда вагон скрылся из виду, остановилась, повсхлипывала и побрела на вокзал к своим. Деревенские подружки были рядом, успокаивали её, ни разу не напомнили, что она почти не общалась с ними в Одессе, а теперь стали самыми близкими.
Потом действительно пошли Вовкины письма и звонки, полные нежности и тепла. Она ждала приглашения в гости, он не звал, и на осенние каникулы Аня улетела в Юра́й и становилась у Алёнки. В первый же вечер позвонила Вовке, он удивился и обрадовался, договорились встретиться на квартире у его друга. Но при встрече она не увидела в нём той радости, которая звучала в его голосе раньше. В квартире они были одни, в темноте и тишине, и Аня почувствовала что-то новое и неприятное: Вовка стал чужой. Он так же преданно смотрел в глаза, нежно и даже увереннее обнимал её, целовал, держал за руку, приятно гладил по волосам, но он был другим. Они почти не говорили, и он почти сразу начал её раздевать.
Она растерялась, поняла, что не хочет сидеть на чужом диване, убрала его руки, он хмыкнул, спросил, что с ней, она сказала «ничего», он притянул её к себе, как тогда, в Одессе, на перроне вокзала, и они посидели молча. Потом начали говорить, но уже как люди, которым не о чем особо делиться. Они посидели ещё некоторое время, стало неловко, он засобирался домой, сказал, что в квартиру скоро придут, и проводил её до Алёнкиного дома, у подъезда они сухо расстались. Аня пришла домой, Алёны не было, мама её смотрела что-то по телевизору, Аня сказала, что пойдет примет ванную, поплакала там и пошла спать.
Она решила, что сделала что-то не так, что нужно было согласиться на раздевание, довериться ему, но почему она должна была делать это в какой-то чужой квартире, в спешке? Она подумала, что нужно время и всё наладится. Через день Вовка пришёл к ним в гости, они пили чай с пирогом, он был такой же, как прежде, заботливый и весёлый. Через несколько дней она улетала домой. Он не провожал в аэропорт, сказал по телефону, что не успеет, потому что нужно помочь родителям. Они опять сухо распрощались, договорились звонить и писать.