Она окончила школу и поехала учиться в Свердловск, Вовку призвали в армию, в Германию, в Западную группу войск. Переписываться они продолжали, но чаще она тянула с ответом, учёба занимала много времени: занятия по режиссуре, мастерству актёра, сценической речи, сценическому движению, репетиции допоздна, экзамены, зачёты, надо было много читать, было не до него. Потом пришло время учебной практики, шёл девяностый год: становилось непросто, еда и одежда были по талонам, писать про плохое не хотелось, а хорошего было мало.
Но она всё же писала ему разные глупости, вроде той, что порадовалась, когда удалось купить свои любимые пирожки с повидлом за пять копеек. Она обожала эти пирожки, длинненькие, как сосиски, круглые, жирные и вкусные. Когда они с девчонками шли за ними в соседний магазин, слюной исходили, а потом ели и решали, что тому, кто придумал их, надо поставить памятник. Ещё она придумала жарить картошку на воде. Случайно так вышло, от безысходности, получалось вкусно и даже с корочкой.
Но про один случай она не написала Вовке. Однажды, когда совсем не было еды, они с однокурсницей, маленькой, худенькой и скромной Светкой Мышкиной, при содействии всей весёлой и дружной общажной банды, решили украсть колбасу из большого нового супермаркета «Мария». Она ни за что не решилась бы на это, но все хотели есть, а заодно и проверить себя, пощекотать нервы: получится или нет. Шли, как в разведку: надо было понять обстановку и взять «языка», то есть колбасу. Страшно было, но дома ждали голодные люди, это подстегивало и помогало. В удачный исход операции не верилось, но всё получилось.
«Как дурочки, набросились, ага?!» – весело, нервно и с гордостью говорила Аня Светке, будто та не видела, как после их прихода девчонки окружили их и дико радовались. Принесли они два больших батона колбасы «Чайной» и одну маленькую бело-голубую пластиковую баночку фирменного свердловского майонеза «Провансаль». Устроили пир. В чьих-то запасах обнаружилась пачка макарон, булка хлеба. Наварили и нажарили еды. Ели и хохотали, придумали, что поставят про это зачи́н, так в студенческом театральном кругу называли задание для занятий по режиссуре в форме мини-спектакля, в котором, как настойчиво объясняла им мастер на каждом занятии, должен быть смысл и история. По зачи́ну оценивали их уровень знаний и таланта. В общем, к ближайшему зачёту по режиссуре они знали, что делать.
На следующей неделе повторили «подвиг с колбасой», но для более узкого круга нуждающихся. После этого они со Светкой дали зарок, что больше не сделают это никогда. Один раз, позже, она всё же нарушила зарок: уже после окончания училища голоднющая пришла в «Марию», остановилась около открытого холодильника с продуктами, быстро схватила и спрятала небольшой кусок колбасы в сумку и вылетела из супермаркета, как ошпаренная. Еле дошла домой, ноги подкашивались от страха, голова гудела, мысли о том, что она воровка, не отпускали. После она действительно никогда не заходила в этот магазин и ничего подобного не делала, а когда было голодно, ела побольше хлеба и пила воды.
Вовку из армии Аня ждала как могла: примерно за год до его дембеля, когда училась на третьем курсе, в ноябре месяце, встретила в клубе воинской части 61207, где они проходили производственную практику, красавчика старшину Олега Кириченко. Влюбилась сразу. Началось с того, что командиры этой части в добровольно-принудительном порядке заставили солдат, в основном из первой роты, которой командовал старшина Кириченко, участвовать в концерте художественной самодеятельности. Поскольку воинам было трудно сообразить что-то феерическое, один из них, звали его Ваня, а попросту Ванёк, который раньше учился в их училище, вспомнил родные пенаты и попросил помощь с постановкой концерта у студентов любимого отделения театральной режиссуры.
На его призыв педагоги откликнулись и дали ему в помощь студенток, которым как раз надо было закреплять и проходить учебную практику. Вместе с солдатами первой роты, а если нужно было, то подключали и других, они начали придумывать концертные номера. Смазливый и нагловатый старшина Кириченко не участвовал в подготовке, но частенько приходил в воинский клуб посмотреть, как продвигается дело. Ванёк ходил счастливый, он был очарован Варей Мухиной, их однокурсницей, и она отвечала ему взаимностью, к тому же он руководил всем процессом как режиссер и был доволен, что он тут главный.
Почти каждый вечер они репетировали, а под Новый год показали офицерским детям сказку, провели «ёлочку», а ещё позднее сделали шикарный концерт к 23 Февраля и 8 Марта.
Учёба и практика шли своим чередом, Олег продолжал заходить в клуб, поглядывал на Аню, двусмысленно улыбался, они обменивались парочкой фраз, и он уходил по своим делам. Она всегда с нетерпением ждала его прихода, ловила каждый его взгляд и слово. Он приходил, она подбегала к нему, они говорили недолго, он целовал её на прощание и уходил. В это же время подруга её Иринка, с которой они вместе поступали в училище, сдружились ещё с абитуры и были не разлей вода, жили в одной комнате общежития на Посадской, познакомилась с ефрейтором Васей. Он ухаживал за ней смешно, неуклюже, но трепетно и от всего сердца. Парень был простой, деревенский, из Подмосковья, и, судя по всему, дело шло к свадьбе. Варя вовсю крутила с Ваньком сумасшедший роман, и от этого или по своей неспокойной натуре Ванёк бегал, как ужаленный, по части и по их общежитию и вдвое больше радовался тому, что официально можно было говорить всем, что он старается для дела.