В следующий раз Олег заскочил в клуб, к ним на репетицию, сказал, что у него есть полчаса, весело подхватил Аню, и она, ничего не понимая, побежала вслед за ним, в будку знакомого киномеханика. Она забыла про всё, что было в общежитии, снова делала всё, что он просил. Минут пятнадцать они провели, делая то же, что на кровати в её общежитии, в таком же механическом темпе, без особых нежностей, она при этом лежала на холодном железном столе. Так же как и в прошлый раз, всё произошло быстро, только Ане после этого было ещё хуже, потому что Олег ещё быстрее соскочил и убежал, оставил её одну в чужой комнате. Она пулей вылетела оттуда, впопыхах поправляя одежду.
Они встретились ещё раз: он пришёл в клуб, отозвал её в тёмный пустой зрительный зал и серьёзно сказал, что больше у них ничего не будет, им надо расстаться и что дома его ждёт девушка. Она выслушала и сначала подумала, что всё это неправда, что его заставили сказать такое, но, когда увидела, что он спокойно развернулся и пошёл из зала. Она присела на стул рядом, губы подрагивали, из глаз катились слёзы. Она вспомнила о том, что девочки и знакомые солдаты, с которыми они сдружились на репетициях, намеками и напрямую давали понять, что Олег её обманывает, но она слышать никого не хотела.
Она сидела в зале и тихо плакала. Иринка и Варя нашли её, узнали, что случилось, сходили за валерианкой к начальнику клуба, она выпила. На какое-то время стало легче, но боль не уходила, мысли наслаивались одна на другую, девчонки оставили её и пошли репетировать, но поглядывали за ней со сцены. Она недолго посидела, повсхлипывала, потом резко соскочила и побежала. Иринка с Варей увидели, что Ани нет, и побежали её искать.
У них в этом клубе была комнатка, в которой они собирались вместе и обсуждали мероприятия, Аня бежала туда. Она заскочила в неё, увидела окно, поняла, начала открывать наглухо закрытые окна, они никак не поддавались, она упорно тянула раму на себя, но та даже не приоткрылась, она рванула ещё раз, рама поддалась. В этот момент в дверях появилась Иринка. Аня стала открывать ещё быстрее, рама открывалась, но с трудом. Иринка подбежала, сгребла её в объятья и, хотя была на голову ниже и на пару размеров худее, сильно держала её, как в тисках, стала говорить о том, что она с ней, что ничего не нужно, что они справятся.
Аня сначала не сдавалась, дёргалась из объятий, но потом обмякла и зарыдала в истерике на плече у подруги. Через пару минут на пороге появилась Варя, которая привела Васю, подбежала к Ане с Иринкой, обняла их, начала гладить Аню по голове и уговаривать. Вася посмотрел на девчонок, приблизительно понимая, в чём дело, и стал закрывать окно. Когда Аня окончательно пришла в себя, наступил вечер. Помнила она только то, что вокруг были солдаты, кто-то куда-то бегал, что-то приносил, а теперь она сидела в той самой злосчастной киномеханицкой, и Иринкин Вася наливал ей чай. Он же рассказал, что девчонки уехали, а поскольку она плохо передвигалась самостоятельно, её привели сюда, где скрывают от начальства, и пока все не уснут, нужно сидеть тихо.
Он объяснил, что договорился с ребятами из автобата, чтобы те подъехали к клубу, солдаты её прикроют, ей нужно только быстро выйти, запрыгнуть в командирский «бобик», спрятаться в нём и не выглядывать, пока не проедут КПП. Так её вывезут из части и доставят в общежитие. Вася объяснял спокойно, она кивала, отхлебывала чай и смотрела стеклянными глазами. Чуть позже всё так и случилось: Аня шла по ночному клубу, как в тумане, Вася шёл впереди, говорил ей, чтобы ничего не боялась и не обращала ни на кого внимания.
Солдаты, которые были там, почему-то не спали, их было много, они делали уборку клуба, смотрели на неё крадучись, но она ощущала их жгучие и говорящие взгляды. Она опустила голову, было очень стыдно, запрыгнула в машину и сразу упала вниз, как просил Вася, чтобы не выдать всех, кто старался ради неё и рисковал. Машина тронулась. Она лежала и не шелохнулась, пока не проехали КПП. Потом солдат-водитель сказал, что можно встать, она осторожно села на сиденье и всё время смотрела на дорогу, на ночной город и вдруг по радио услышала ламбаду. Стало пронзительно больно и в то же время легко, словно ничего не случилось и опять можно танцевать и жить.
Почти через месяц девчонки рассказали, что старшина Кириченко параллельно встречался ещё с одной их однокурсницей, которая тоже приезжала с ними на практику в воинскую часть. Аня опять плакала, не верила и придумывала ему оправдания, ругала себя, решила, что он вернётся. Но этого не случилось, она оправдывала его, захотела сделать ему подарок, чтобы он понял, что она хорошая, простила его и рада встрече. Девчонки крутили у виска и отговаривали. Аня же никак не могла понять, как вести себя с мужчинами, что им нужно: с Вовкой ничего не было – он пропал, с Олегом было – он тоже пропал. Всё же с ней что-то не так. Она разрывалась от противоречивых мыслей, которым не было ответа, а потом стало так тяжело, что снова ей не захотелось жить. Она подгадала, когда все, кто жил рядом в комнатах, разъедутся по домам или куда-то уйдут, и заранее приготавливалась. Выпросила у кого можно было разных таблеток, вычитала в библиотеке, от каких можно уснуть и не проснуться, какие влияют на сердце, сколько надо при этом пить воды, и закупила понемногу несколько упаковок: аспирина, анальгина, цитрамона и снотворного при случае. А ещё попросила у парней со второго этажа ножеточку и купила лезвий для бритья.