Когда днём в воскресенье в коридорах общежития стало тише, чем обычно, она решилась. Достала наточенный нож, лезвия, подошла к общей раковине в умывалке, включила воду и под ней стала резать ножом левую руку в области пульса, она не понимала, как это делать лучше, просто глупо прорезала кожу, вздрагивала от боли и снова резала. Получалось не очень хорошо, видимо, нож был недостаточно острый. Она достала из бумажного конвертика лезвие и стала резать им. Кровь пошла сильнее. Ей стало страшно, она увидела несколько порезов, из которых лилась кровь, быстро прижала кровь рукой и побежала в комнату, замотала руку бинтом, сердце бешено колотилось, но решимость не прошла.
Она достала свои таблетки, залпом проглотила всё, одну партию за другой, вдогонку запила чуть тёплым растворимым кофе, чтобы наверняка. Пила спокойно, расчетливо, не было ни слёз, ни сил, ни эмоций. Сердце продолжало колотиться. Спустя несколько минут мелькнула мысль о том, что сейчас она может действительно умереть. Прямо сейчас. Она продолжала глупо сидеть и смотреть в одну точку, через некоторое время появилась какая-то тряска внутри, тело задрожало, в долю секунды она ясно поняла, что очень хочет жить.
Следом почувствовала небольшое головокружение, предметы расплывались перед глазами, она с трудом могла встать, неуверенно заходила по комнате, её пошатывало, она накинулась на воду из банки на столе, плохо понимала, что делает, но очень хотелось пить. В полуобмороке доплелась до туалета, усилием воли засунула пальцы в рот. Её стошнило. Стало легче. Кое-как дошла до умывальника, включила кран, жадно стала набирать воду в ладони, пила её и горстями лила на лицо.
Поднимала голову, смотрела в зеркало, еле ворочала языком, что-то типа «не-е-ет…», и снова умывалась. Что означало «нет», было неясно, но одно она знала: умирать она не хочет. Она не понимала, что делает, но примерно часа два она пила воду, её тошнило, она снова пила, умывалась и ложилась на кровать. Хорошо, что никто не приходил и не видел её, а чуть позже приехала Иринка. Подруга сначала запричитала, когда увидела перебинтованную руку, со страхом в глазах кивала, молча слушала, потом заварила крепкого сладкого чая, они попили, она вытерла в умывалке капли крови и не отходила от Ани ни на шаг.
Спустя пару месяцев старшина Кириченко закончил службу и уехал домой, а ещё через некоторое время Аня продолжила переписываться с Вовкой, тем более что он писать не прекращал. Она решила, что он далеко и обидеть её не сможет, что он самый надёжный друг, который никогда не предаст и понимает больше всех. Он и подруга Иринка. «Она-то уж точно не предаст», – успокаивала себя Аня.
Тем временем Вася изо всех сил ухаживал за Иринкой: с трепетом и волнением подходил к ней, отчаянно добивался того, чтобы просто постоять рядом. Они долгое время даже за руку не держались, как рассказывала Иринка. Всё чаще он приходил, они гуляли рядом с общежитием или просто сидели в комнате, со всеми девчонками. Он ничего от неё не требовал. Аня поняла, что и к ней Вася отнёсся по-особому и помогал тогда ночью в клубе потому, что она подруга Иринки, которая спустя какое-то время предъявила ему ультиматум: никакой постели до свадьбы.
Он обрадовался, что она придерживается таких же старомодных взглядов, как и он, и стал ухаживать с ещё бо́льшим рвением и вниманием. Аня замечала всё это и раньше, но тогда ей было не до того, хотя она понимала, что познакомились они в одно время, что и она с Олегом, а отношения развивались по-разному. Аня радовалась за них, немножко завидовала и никак не могла понять, что с ней не так. Сначала она думала, что у Иринки с Васей не любовь совсем, всё слишком строго, спокойно и долго: ни страстей, ни больших эмоций. Но каждый раз, размеренный и спокойный Вася доказывал отношение делами: придумывал для Иринки милые радости, долго выбирал цветы, советовался с Аней, приносил конфеты, которые невозможно было достать, тем более солдату, всегда подавал руку, поправлял на её одежде складочки и соринки. Если видел, что она куда-то напряженно смотрит, сразу тревожился, что случилось и не нужна ли ей его помощь. Всё это было забавно и трогательно и ясно, что Вася парень надёжный, а то, что он вырос в подмосковной деревне и воспитала его одна мама, только увеличивало его шансы. Словом, всё у них было хорошо, и дело шло к свадьбе.