Зато с каким удовольствием она пришла после этого в среднюю школу номер четыре руководителем драматического кружка. Ане нравилось, как звучала её должность: она почти совпадала со специальностью в дипломе, там было указано – руководитель самодеятельного драматического коллектива. Она радовалась тому, что займётся наконец творчеством. Машка поддержала подругу, она окончила музыкальную школу и отлично лаба́ла на пианино, а в свободное время с удовольствием приходила на занятия кружка и помогала Ане в качестве добровольного музыкального работника. Машке нравилось, что дети звали её Мария Александровна, и, главное, она официально могла сбегать от домашней рутины и мужа, с которым постоянно ругалась.
Занятия в кружке проходили на маленькой сцене актового зала, на втором этаже. Аня любила входить в зал, когда заканчивались все уроки, школа пустела, и они с кружковцами оставались почти одни. Ей нравилось это место, за два месяца, которые работала здесь, она привыкла к нему. В этот раз, на следующий день после поездки к однокурсникам в Свердловск, она пришла пораньше, когда большая перемена уже заканчивалась, и в коридоре встретила ребят из старшей театральной группы.
– Анн Степанн, будем сегодня сцену прихода Мэ́кхита репетировать? – спросил одиннадцатиклассник Паша Ма́лышев, самый активный участник кружка и заядлый театрал.
– Конечно, будем, хотя… – она грустно вздохнула и посмотрела на него растерянно.
– Что такое? – заподозрил неладное шустрый Паша.
– Да… хотела на занятии сказать. – Аня медлила.
– Говорите щас! Марь Санны не будет? – налегал Паша.
– Да нет. Марь Санна как раз будет. – Она улыбнулась, её забавляло, что дети называют их «Санна» и «Степанна».
– Да что случилось-то? Ну, скажите, Анн Степанн? Я – могила! – Паша преданно и хитро смотрел на неё.
– Может, – она сделала паузу, не решаясь сказать, – я… пока не знаю точно, Паш, понимаешь? Но, может… мне придётся уехать. – Она быстро и скомкано выпалила последние слова.
– Не-е-ет?! Как?! Куда?! – завопил Паша.
– Тихо ты! Чего орёшь?! Могила, блин… братская! – прикрикнула она и увидела, как к ним подходят трое участников кружка, которые могли слышать Пашкин крик.
– Нет! Как уехать?! – ещё раз, с отчаянием, но уже тише повторил он.
– Кто уезжает? Анн Степанна, вы, что ли, уезжаете? А мы как? – вразнобой загалдели подошедшие.
– Так! Спокойно! Вот же! – Она возмущенно заворчала и сурово посмотрела на Пашу.
– Ну, я ж, я ж не знал, что так прям?! – начал оправдываться тот.
– Не, Анн Степан, чё, правда?! Вы от нас уезжаете? – спросила подошедшая умница и красавица Лариса, одноклассница Паши, которая тоже услышала обрывки фраз, встала и преданно смотрела на Аню.
– Ой, да что теперь. – Аня махнула рукой, оглядела всех и обречённо ответила: – Ничего толком ещё не понятно, но, скорей всего мне придётся уехать в Свердловск. Приглашают меня, понимаете? – Она начала оправдываться, споткнулась, потому что не смогла назвать детям истинную причину отъезда, ей казалось предательством менять их на чужие праздники и гулянки. Говорить, что она устала от безденежья, хочется больше зарплаты, лучше одеваться и устроить личную жизнь, она не могла и неожиданно для себя проговорила:
– В новый театр.
– В театр?! – Паша уважительно посмотрел на руководительницу и заговорил спокойней: – Театр – это другое дело.
– Это для меня шанс, понимаете? – Она ухватилась за враньё и продолжала говорить не очень уверенно, но спокойнее.
– Так нече-е-естно, – протянула Лариса, до которой дошло, что с уходом Анны Степановны в школе снова всё затихнет и её планы рухнут.
– Вы и без меня всё сможете, вы же талантливые, да и придёт кто-то новый, – продолжала Аня.
– Бл-ль…ии́ин! Тока на́чало всё получаться! – подхватила Ларисино настроение ещё одна участница кружка, дерзкая и артистичная Лера Созонова. – Талантливые, ага?! Прикинула уже, что начнётся на последнем звонке, – продолжила она и сменила интонацию, начала подражать визгливому и нервному голосу директора школы: «Дети! Вы отправляетесь в новую жизнь! Вспоминайте, родную школу, свои лучшие годы, кхе-кхе. Когда я была маленькой, дети не жевали жвачку, не смотрели Тома и Джерри… поэтому, я бы хотела, чтобы и вы, детки, оставались такими же честными и благодарными! Малышев, а ты и сейчас умудряешься жевать, как корова!» – Лера хитро посмотрела на Пашу, порадовалась своей выдумке, а все захохотали.
– Чё, т-те не нравится, Созонова, а?! – весело ответил ей в тон Паша, довольный тем, что внимание перешло на него, он дернул Леру за волосы, она в ответ замахнулась на него, но не успела ударить, он отбежал. – Ты как хотела?! У них реформа, – продолжал он, кривляясь и повторяя голосом директрисы Лерину пародию, – «…здесь всё годами вымерено». – И добавил уже своим голосом: – А она будет ещё в упор зы́рить своими глазищами и визжать, как пилорама.