– Один раз, правда, был один… старшеклассник, из школы, – проговорилась она.
Когда Аня прижала её к стенке вопросом: «Быстро говори, кто?», та созналась, что это был Пашка Малышев, которого Марь Санна совратила. Но сама Марь Санна залепетала в свою защиту: «Он был не против, не́ча на меня тянуть!» Девчонки знали, что Машка способна на многое и всегда любила мужчин: ещё в училище она была яркой, притягательной, таких женщин называют – ма́нкой, и никакая полная фигура и обычная внешность не мешали ей быть с тем, с кем она захотела быть. Но совратить малолетнего, это было что-то новое в её досье «порнозвезды».
Подруг это не особенно удивляло, такой уж была Машка: благодаря неуёмной силе и темпераменту она брала быка за рога, шла напролом, как танк, и всегда добивалась своего. Отказать ей было сложно, к тому же, она не гнушалась никакими средствами и методами, они и Борю отбила у его однокурсницы: заарканила в постель, мигом забеременела и хитро подвела к женитьбе, надеялась на Борькину честность и порядочность. Вдобавок Машка была незлой и искренней в своем жадном желании жить. На курсе она слыла генератором идей, энергия так и бурлила в ней без остановки, она постоянно что-то придумывала, сочиняла, создавала, часто её идеи были авантюрные и на грани безумия. Странная была Машка: то последнюю рубашку отдаст, то вдруг закричит что есть мо́чи, отматери́т ни с того ни с сего, поругается и уйдет, но почти сразу возвращается, кается, что не права. Невозможно было держать на неё зла.
А ещё, надо бы отдать ей должное, Машка была очень работоспособной, всегда неистово трудилась, пока не сделает всё, что было нужно. И даже в декрете, вплоть до дня родов, она работала. Мать устроила её уборщицей производственных помещений на большую фабрику амози́та, в одном из цехов по его переработке, там она и трудилась. А почти сразу после родов продолжила работу и три дня в неделю, вернее, по три ночи, пока подруги или мать сидели с Валериком, мыла и убирала большие территории в цехах фабрики. Как только уберёт, ложилась в подсобке спать на пару часов, пока не приходил утренний автобус со сменой. Потом шла к матери, забирала сына и весь день была с ним, будто не было рабочей ночи. Такая была Машка.
После того как призналась, что совратила Пашку, она созналась и в том, что это она придумала отправить мужа на такую работу. Девчонки снова не удивились, потому что Борька Макаров сам додуматься до такого не смог бы. Он был очень талантливым режиссером и актёром, ему на роду было написано ставить спектакли, писать пьесы, делать всё, что связано с театром и сценой, и скорее, можно было поверить, что в милиции открывается театр, чем то, что Боря сам решил стать милиционером.
Его, на удивление, легко приняли в отряд милиции на линейной станции Свердловской железной дороги, и он был доволен тем, что может прокормить семью, не делать долгов и не разгружать вагоны. Дома он появлялся редко, но исправно отправлял деньги переводом или через знакомых. С Машкой чаще общался по телефону, но даже в эти несколько минут она умудрялась свести разговор к конфликту, постоянно повторяла, что он всё равно неудачник, что она давно на него махнула рукой и не надеется особо на его гроши́.
В один из вечеров, когда Боря был в Свердловске, Машка сплавила Валерика матери, чтобы он не мешал разговору, и позвала девчонок обсудить «опупе́нное дело». Было ясно, что у Макарыча созрел очередной авантюрный план, потому что звонила она каждой из девчонок по несколько раз за неделю, просила, чтобы принесли по пузырю и были у неё в назначенный вечер, как штык. Девочки пришли.
– Ну, наконец-то, где вы ша́ритесь?! – возмущенно кричала она с порога вместо приветствия, одной рукой она закрывала тушь, которой только что красила ресницы перед зеркалом, другую протягивала Варе, чтобы взять у неё сумку.
– Да ты уже накати́ла, мать? – Варя передала ей сумку с двумя бутылками портвейна «Агда́м» и обратила внимание на Машкино настроение.
– Пусть пьёт, жалко, что ли? Лишь бы малолеток не совращала, – ответила Аня, пританцовывая под мелодию, которая играла у Машки.
– Не, ну, чё опять?! Чу́ток тя́пнула. А у малолеток своя голова за плечами, – шутливо отвечала Машка, сейчас её трудно было обидеть.