– Вот именно… за плечами! – сказала Варя, немного с укором, но улыбаясь и показывая руками, мол, всё-всё, молчу.
– Ой, я т-тя умоляю, это ещё вопрос, кто кого совращал. У него там всё по-взрослому. – Машка показала размер того, что у Паши было «по-взрослому».
– Давай без этих интимных подробностей, он всё-таки мой ученик, можно сказать, – остановила Машкины сексуальные фантазии Аня.
– А я чё, виновата, что дети акселераты пошли? Давайте, проходите! У меня к вам опупе-е-енное дело.
Машка ушла с бутылками на кухню, девчонки снимали обувь, верхнюю одежду, переглядывались и улыбались. Было ясно, что они не ждали от подруги ничего толкового, но выслушать было нужно, иначе она обидится, и не подойди к ней потом ни с какого краю. Машка достала из сумки бутылки и поставила их на стол, вернулась к зеркалу и продолжила подкрашивать лицо.
– Интересно-интересно, что за опупе́нное дело такое, что для него надо так имидж менять? – подкалывала Аня.
– Давай наливай, расскажу щас. Хочется уже дербалы́знуть, – сказала Машка, суетливо и с волнением докрашивая губы помадой.
– Успеется. Не, а серьёзно, куда такой марафе́т? Кто-то придёт? – спросила Варя заинтересованно, посмотрела на себя в зеркало, подправила прическу.
– Да никто не придёт, просто захотелось. А чё, никто не хочет кирну́ть? – налегала Машка.
– Новый сленг – кирну́ть, дербалы́знуть? Сразу видно, человек общается с молодежью, – заметила язвительно Аня.
– Да ладно, не придирайся, не слышала, что ли, никогда. Просто сказала, – ушла от ответа Машка.
– Кирнуть, так кирнуть. – Варя посмотрела на бутылки на кухне, но продолжала стоять на месте.
Машка стояла в излюбленном дра́неньком халате, верхняя пуговица была не застёгнута, остальные равнялись по ней, то есть ряд начинался со второй пуговицы, и потому халат смотрелся нелепо и криво. Машка не замечала этого, она одновременно поправила прическу, достала из кармана розовые атласные трусики, и стала надевать их на себя. Делала она это с такой скоростью, что девчонки даже не успели отреагировать, прилично это или только виртуозно. При всём этом Машка была крайне серьёзная. Девчонки рассмеялись.
– Чё ржёте?! Я серьёзно. Вообще, девочки, тут не до смеха. Бабло́ валит в руки само, – продолжала Машка.
– Ну и жаргон у вас, мадам! – хихикнула Варя, предчувствуя, что за гениальный план был у подруги. – Мы ржём над халатом, у тебя вон пуговицы прифиге́ли от серьёзности плана, перестегни.
– Где?! – Машка посмотрела на халат, поискала, что в нём не так, мотнула головой, хмыкнула и начала перестегивать пуговицы. – Вечно, когда торопишься, всё не так.
– Спешить вредно, Маня, ты же знаешь. Это в атомной войне известны последствия, а в спешке никогда ничего неизвестно! – продолжала Варя.
– Ой, а я, пожалуй, поспешу. – Аня убежала в туалет.
– Там тоже спешить не рекомендуется! – посмеивалась Варя и продолжила говорить в сторону туалета.
– Давай подгребай! – добавила Машка, заканчивая прихорашиваться, и они с Варей пошли на кухню.
Кухня, как и вся квартира, лет пятнадцать очень сильно ждала ремонта. На светлых потемневших стенах свисали мутные разводы грязи, сажи и пыли, особенно большими были следы стекающего жира в районе плиты, по углам картину довершала паутина. Здесь невозможно было ничего испортить: или нужно было всё капитально переделывать, или не трогать. Машка выбрала последнее, она вообще вела хозяйство со своим энтузиазмом: не циклилась на вещах, не тряслась над каждой кастрюлькой, не была помешана на чистоте, но в доме у неё было чисто, несмотря на кажущуюся заброшенность.
Она постоянно проветривала квартиру, вытирала пыль с тех мест, где было доступно, и каждый день мыла полы, Валеркины игрушки и каждую неделю – кошку Ши́лку, приговаривая, что «вся грязь в доме из-за этой твари». Кого она имела в виду, можно было только догадываться, но когда она мыла кошку, становилась спокойнее, и это для всех было хорошо. Но приходить к Машке всегда хотелось именно на кухню: то ли от гостеприимства хозяйки, то ли от ощущения, что в тесноте, да не в обиде, но здесь всегда хотелось собираться и подолгу сидеть.
– Не, Варь, чё ты ржешь-то? Я же вас по делу собрала, ну, правда. – Машка начала открывать ножом пластмассовую пробку одной из бутылок портвейна.
– Да-да, я помню последнее серьёзное дело. Когда пришлось убегать от этих мудако́в, которые Варьку чуть не убили, – возмущалась Аня, выходившая из туалетной комнаты.
– Так кто знал, что они окажутся придурками? Нормальные парни были… в школе, – начала оправдываться Машка.