– Всё?! – разочарованно переспросила Варя.
– Да. Поняли, что за работа? – Машка отхлебнула вина, было видно, что она в восторге от объявления.
– Из-за этих строчек весь сыр-бор?! Блин! Маня! И что здесь такого? Ты же уже их нам читала, – снова разочарованно сказала Варя.
– Ты чё, не всасываешь? – Маня была удивлена, что никто не рад так, как она.
– Так это же… подожди, это же… – Аня хотела уточнить свою догадку, но икнула, и Машка её опередила.
– Ну, проституция, и что? Совершенно верно, – спокойно, но с азартом в глазах и в голосе проговорила Машка, будто она объясняла детям алфавит. – Не, а чё?! Вот я чем занимаюсь? – Она выдержала паузу и начала рассуждать.
– Портвешок пьёшь и про всякую херню нам читаешь? – ответила Варя, начиная понимать, что Машка не шутит.
– Да, проституцией я и занимаюсь. Девки, ну, по чесноку если, – ответила Машка, и девчонки посмотрели на подругу.
– Э-э-э, поосторожнее, со словами. Это когда такое случилось, я чё-то не припомню?! Ты гонишь, ямщик! – громко возразила Варя.
– Не, а чё вы морщитесь?! Я трахаюсь налево-направо. Чё, не так, что ли? Причем без денег трахаюсь, заметьте! И выслушиваю кучу дерьма от собственного мужа. – Она подняла указательный палец вверх.
– От собственного мужа, Маш, тоже заметь! То есть ты официально замужем. Как это можно назвать проституцией? – заявила Варя и разлила всем снова.
– Одно другому не мешает, – ответила Машка.
– У тебя же квартира, ребёнок. Борька работает, деньги вроде есть, не совсем же бедствуете? На хрена всё это? – сказала Аня, показывая на газету.
– Вот именно. Ключевое слово «вроде». Еле-еле на пожрать хватает! Я вчера весь день хлеб с вареньем ела. Хорошо, что у матери сад.
– А хлеб с вареньем – это красиво, Маня. Ключевое слово, «с вареньем», не пустой. И даже хлеб есть. Я, бывает, за день тоже, только хлеба с салом наверну – и привет родителям, кстати. Спасибо деревне, что присылают, – ответила Аня, оглядела стол, на котором стояла вторая бутылка «Агдама», открытая банка солёных огурцов, большая сковорода жареной картошки, нарезанный кольцами репчатый лук в масле, банка шпротов и свежий хлеб.
– Ну, короче, надо звонить идти, а то и эти места займут! – скомандовала Машка.
– Не займут. Написали же, после восемнадцати, не гони, надо состояние накопить, помнишь, на режиссуре? Давайте посидим, покопим, это что тебе, за хлебом сходить? – сказала Аня, наливая вина.
– Стоп, вы о чём вообще, девки?! Нее-е, я не буду спать со всеми подряд! Стрёмно это всё, ну вас на фиг! Тьфу. – Варя плюнула в сторону.
– А со всеми подряд и не надо, Варенька. Только с теми, кто платит. И вообще, с теми, кто нравится, можно спать, да? А где ты была в прошлую субботу? Ходила к своему козлику. И что, он тебе нравится? – Варя молчала, и Машка продолжила: – Ничё же, не брезгуешь, я смотрю. – Она начала наезжать на Варю, особенно налегая на слово «нравится», зная, что к своему новому кавалеру Варя никак не могла привыкнуть и встречается с ним, потому что он при деньгах и не женат.
– Козлик, между прочим, нормальный мужик, и дом у него шикарный! – защищалась Варя, понимая, что Машка права.
– Не, а чё начала-то… «спа-ать со всеми подря-ад»… – продолжала объяснять Машка, передразнивая Варю.
– Маш, он – не все подряд, и твоя же родная сестра Люся меня с ним и познакомила, – ответила Варя, обижаясь, и прибавила: – Он вообще-то начальник строительства, на минуточку. – Она гордо мотнула головой и продолжила: – Всегда галантный, чистенький и… приятный.
– Ну, конечно, если начальник, да ещё и чистенький, конечно, это да. Чистеньких, мля, мы любим, чистеньких нам подавай! У меня мужики тоже, между прочим, нормальные, – не унималась Машка, и Аня тихо прыснула, вспоминая её последние загулы и растление малолетнего Пашки.
– Чё ты прыскаешь?! Ну, в основном-то да. – Она не стала объяснять дальше, кого она имела в виду. – Нет, подожди, это что, по-твоему, если я готова на это пойти, я сука продажная? – Машка смотрела на девчонок и не ждала ответа.
На кухню зашла кошка Ши́лка, и Варя как ярая кошатница, которая к тому же не любила ругаться и быть объектом обсуждения, потянулась к ней, взяла на руки и начала наглаживать.
– Ма-аш, ты не сука, это жизнь такая. И вообще чё злая-то?! Боря чё учудил? – спросила Аня осторожно, пытаясь сменить тему.
– Да пошёл он на хер, этот Боря! Разведусь с ним! Стопудо́во, разведусь. Теперь точно. Указывать он мне будет, кого водить домой, кого не водить. Ур-род! – На последнем слове Машка особенно разозлилась.