– Мака́рыч, не бурчи, пей и пошли звонить. Куда ты там хотела? Накопили вроде, всё по Станиславскому. Готовы! – Аня обняла Машку, подмигнула Варе и добавила: – Из-за всякой фигни мы ещё не ссорились. – Аня захватила их обеих в тесный кружок, и они выпили.
– Девки, ей-богу, нормальное же дело, ну необычное, но вы не решайте сгоряча и не смотрите на эту… как её… моральную, блин, сторону. Ваще, может, завтра, все умрём! – проговорила Машка, вдохновившись тем, что подруги её поддержали.
– Приехали! Маня, только не это, – сказала Аня умоляюще, ей не хотелось грустить, а тягу Машки к крайностям она знала, понимала, что сейчас ту понесет, она начнёт проклинать страну, Борю, зацепит пару-тройку, а то и больше, соседей или ещё что-нибудь, но было уже поздно.
– А что? Вся страна такая! Скажи, нет, – возмутилась Машка. – День – за красных, день – за белых! Вот чё дальше? Завтра, может, революция жахнет?! Так что – хочешь жить, умей вертеться! – Она неожиданно мало повозмущалась и вернулась к прежней теме. – А здесь, девочки, за ночь, можно пять тыщ получить, – говорила она с азартом, будто у неё всё уже было на мази́. – Пять тыщ! Представляете?! Не-е, ну, две тыщи ваще реально, девки. Это сколько за месяц? Посчитайте. – Она обратилась к Варе и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Да хату купить можно. А за год две хаты, и в Турцию гонять постоянно, шмо́ток накупить, потом продать. Все так делают. Подняться же можно по-бы́рому. – На этом слове Ане стало не по себе, она скривила лицо, вспомнила недавний разговор старосты Вадика в Свердловске.
– Чё ты?! Мне рассказывали люди, у них всё в ажуре. – Она встала, замахала руками, как древнегреческий оратор. Ей никто не возражал. Девчонки особо ничего не понимали, они обалдели от слов, цифр и настроения подруги. Машка говорила убедительно, выглядела очень вдохновенной, уверенной и искренней, несмотря на антураж вокруг. Правда, яркий макияж её чуть поплыл: голубые тени не блестели, жирная линия чёрной подводки вокруг глаз и тушь смазались, алой помады почти не было на губах. Босые коротковатые иксо́образные ноги её полноватой фигуры по-прежнему смотрелись комично. Прическа на тот момент тоже почти пропала, на голове оставалось только жалкое подобие кудрей на редких, жиденьких волосах непонятного цвета.
– Слышь, мадам Грицацу́ева, а ты не боишься, что в морду могут дать? – остановила её пламенную речь Аня.
– Или болезни там всякие… – осторожно вмешалась Варя.
– Пф-ф! – усмехнулась Машка. – Спросим на месте всё, зачем заранее грузиться! – говорила она ещё уверенней. – И, вообще, чё за нервы? Ты ж проверялась. Блин, хватит мурыжить. Звоним? – примирительно, но с напором спросила Машка, по виду которой было ясно, что она всё равно это сделает.
– Страшно, девочки, – сказала Варя в наступившей тишине.
– Но заманчиво, блин, – поддержала Машку Аня.
– Если честно, девчонки, – начала откровенно говорить Варя, – вот покормил он меня, напоил, в дом к себе позвал… Дом у него огромный, я таких не видела никогда, девочки…
– Ты чё, Варь, собака, что ль? Накормил, позвал, мля. За тобой такие чуваки́ бегали, вспомни, куда ты их посылала, – перебила её Машка.
– Тоже мне, вспомнила! Гордая была и неприступная, вот и посылала. Теперь чё-то не такая гордая и не особо-то неприступная. Сговорчивее стала, – ответила грустно Варя.
– А! Значит, с козликом можешь переступить через себя? – констатировала Машка голосом эксперта.
– Ну, как переступить, я не думала так прям про это… но вообще потом дома час стою под душем, отмыться не могу. Мерзко… – ответила Варя дрожащим голоском и готова была зареветь.
– Не реви, Муха! Мы ещё всем зададим перца! Я т-тя очень понимаю. Кто-кто бы осуждал, только не я, – продолжила Машка.
– Да я тоже понимаю, пусть поревёт, легче станет, – поддержала Аня.
– Точно, реви, Муха. Нет, я что хочу сказать, девки… я вот сплю со всеми подряд вроде, да? – Она снова замахала руками, делала она это менее энергично, чем раньше, остановилась, осмотрела комнату пьяным взглядом, будто опасаясь, что кто-то её услышит, посмотрела на плачущую Варю и замолчала. – Ой, что-то хотела сказать, забыла, блин!
– Спишь ты со всеми подряд, – серьёзно ответила ей Аня и улыбнулась.
– А, точно! Спасибо. – Машка кивнула Ане в знак благодарности и серьёзно продолжила: – Не, это я не про тебя, Варь, ты не подумай, я не сравниваю. – Она хотела продолжить рассуждать, заволновалась, готовилась сказать что-то главное. – Я о чём… если нам, ну нет, не нам, мне вот, например, нет пусть нам надо… вот, как Варька говорит, отмываться там, то-сё, пусть они… суки, платят за это! Должна быть какая-то компенсация, а?! Я пральна говорю? – закончила Машка, и хотя была уже сильно нетрезвой, дело своё знала, и мысль не потеряла.