– Пральн, Маш, – грустно вздохнула Варя.
– Но не такой же ценой, Маш? – ответила Аня.
– Да ладно тебе! Дай бог, всё получится, зимой в норковых шубах будем ходить! Варь, хочешь норковую шубу?! – наседала Машка.
– Да подожди ты со своей шубой! – пыталась защитить Варю Аня.
– Нет, ты мне скажи, хочешь норковую шубу?! Все хотят норковую шубу, просто надо понять, какую: цвет там, фасончик, потрогать, то-сё, ну хочешь же, Муха, я тебя знаю, – не унималась Машка.
– Хочу, конечно, но при чём здесь это! – Варя отмахнулась, зная наперёд, что, если Макаровой вожжа́ под хвост попала, она не успокоится и отговаривать её бесполезно.
– Зато всё честно. Сделал работу – получи ма́ни, а не так, как я с родным мужем: за сахарок упражняешься, а бывает, и без сладкого остаёшься. Я сейчас ни про деньги, девочки, Боря, знаете ли, не гигант секса, это и по внешнему виду ясно.
– Только без подробностей, – остановила её Аня.
– Не, а чё, девки, сколько раз нас имели?! Переспал, свалил, переспал, свалил. Нормально это? Тут хоть шуба останется… пусть валит, – ответила Машка.
– Ну, ты скажешь, Мань! Хотя, если честно, есть в этом какая-то правда. Только от неё тоже мерзко, – то ли спросила, то ли подтвердила Варя.
– Потому что, Варенька, это тебе не сгущёнка, не каждый на такое пойдёт, – ответила Машка и добавила: – А после твоего – она хотела назвать Вариного дружка крепким словом, но сказала, – ухажёра, не мерзко? Так в чём проблема? Трахайся, но за деньги, а душу пошли пока на хер! Ничего с ней не случится. Это всё сантименты, девочки. Вообще, поменьше о морали надо думать, сейчас такое время… не до неё. Мухина, я так не понимаю, что тебе деньги нужны?
– Нужны, – ответила Варя.
– Ну, так вот, тут точно так же, как с твоим козликом, только ещё деньги будут. Скажи, плохо? – Машка напоминала змея-искусителя.
– Подумать надо, хотя… я уже на грани, Маш. Временами вообще такое отчаяние нападает, хоть вешайся, – ответила Варя.
– Варь, вот это не надо, – сказала решительно Аня и спросила Машку: – А целоваться с ними как?
– Не надо там целоваться! – моментально ответила Машка, как заправский знаток борде́льной жизни, о которой она говорила так, что хотелось ей верить безоговорочно. – Помнишь, «Красотку» с Джулией Ро́бертс? Надо пересмотреть, кстати, нормальная там девка, такая, как мы, – парировала Машка, и Варя с Аней заулыбались, каждая в мечтах думала, что сойдёт за Джулию Ро́бертс, но тут Машка всё же перебирала.
– Ва-а-аще… такая же?! Красотки, блин. – Аня показала рукой на подруг, скорчила гримасу и отрицательно замотала головой. – Не смеши меня, какие из нас… красотки, тем более эти, как их… проститутки? – выдохнула, смутилась, но всё же проговорила последнее слово Аня.
– Не проститутки, а «девочки по вызову», сейчас говорят, – поправила Машка.
– Ещё не лучше! Девочки по вызову, ёксель-моксель! Тоже как собаки, – вспомнила Аня и глянула на Варю.
– А чё такого? Нас же учили на мастерстве актёра: предлагаемые обстоятельства, сверхзадача, сквозное действие, – снова нашла ответ Машка.
– Я помню, Маш, но это про другое… – возмутилась Аня.
– Всё про то же, Анечка, всё про то же. Вперёд и с песней! – Машка раздухари́лась.
– Блин, а если кто узнает, родители там… Стыда не оберёшься, – запричитала Варя. – Меня лично отец повесит. – Она замолчала, видимо, представила лицо отца, который узнает. – А если мама…
– Разны́лись! То сама повесится, то отец. Не повесит. Потому что не узнает, – заверила Машка.
– Ой, не знаю, мы так спокойно говорим про это, как про хлеб с маслом, – опять запереживала Варя.
– Так это же как еда. Естественные человеческие потребности. Чё я такого сказала, я чё, нацистка, что ли? «Стыда не оберёшься»?! – передразнила Машка Варю. – Как Боря уже говоришь. Пушкина ещё тут почитай. Кто узнает? – Она продолжила: – Родители далеко. Матери моей вообще не до меня, тем более Валерку ей оставлю, будет чем заняться. И вообще, Свердловск – город большой. Шансов встретить знакомого почти ноль.
– В том-то и дело. А вдруг… ой, фиг с тобой, – сдалась Аня под Машкиным напором, но выглядела она испуганной.
– Вот именно, сейчас никто никому не нужен, мужиков не дождёшься, а чудес не бывает, – сказала она, показала на Борино фото, чуть скосившееся, приткнутое с другой стороны стекла, в дверце мебельной стенки, – самим надо выкручиваться. Так что кто успел, тот и съел.
– Так оно, – опять вздохнула Варя, ковыряясь вилкой в банке, в поисках огурца.