– Да не-е! Ты в самый раз! – Саня одобрительно кивнул и отвел взгляд от Ани.
Аня снова смутилась ещё больше и немного покраснела, она всегда краснела, когда понимала, что мужчина начинает ей нравиться.
– Да, я ничего, ты не подумай, просто хотел сказать… ну… просто вижу, что ты нормальная, – начал оправдываться он.
– Нормальная. М-да. – Она вздохнула, чувствовала, что она ему нравится.
– Да я, коро́ч, присмотрелся тут, понял уже немного чё к чему. Не боись, ты пройдёшь! Ты из Свердловска?
– Нет. – Ане не хотелось говорить, откуда она, но она представилась. – Меня Аней зовут.
– Поял. А я местный, эльма́шевский. – Он угловато зажестикулировал руками.
Тут дверь резко распахнулась и из кабинета вылетела Машка, она чуть не сбила Аню с ног.
– На улице буду ждать, – грубо сказала она, схватила свою одежду и убежала.
– Я т-те говорил, – кивнул Саня в сторону Машки.
– Похоже на то, – ответила растерянно Аня.
– Проходите, мадемуазель, – услышала она из дверей сахарный голос Котофеича.
Что-то неприятное было во всём этом, ей хотелось развернуться, убежать за Машкой и послать всех к чёртовой матери, но она посмотрела на Саню и покорно зашла в кабинет.
– Анечка! Тебя же Аней зовут? Давай на ты? Запа́ра с этим выканьем. Не люблю! – Котофеич продолжал сидеть. – Закурю, с твоего позволения? – Он достал длинные коричневые сигареты и, не дожидаясь ответа, закурил.
– Ну, что сказать? – Он немного подождал, выдохнул струю дыма в воздух, откинулся на спинку кресла и продолжил: – Я тебя беру. Платить буду как всем, двадцать процентов.
Аня кивала, она не могла ничего сказать и стояла, ошарашенная скоростью происходящего. Никогда ещё она не устраивалась в частную контору, да ещё такого необычного направления. Она догадывалась, что попала в нелегальное заведение, но ничего криминального не заметила, наоборот, с ней говорили в дружеском тоне, было приятно, что она принята, и от этого растерянность была ещё больше.
Она видела в кино, как ведут себя крёстные отцы, но вживую наблюдать подобных типов не приходилось. Вспомнила кусок из «Трёхгрошовой оперы», который ставили в училище на третьем курсе и репетировали сейчас со старшеклассниками. Она знала текст наизусть: «Ещё не отзвонили колокола в честь коронации, а Мэкки-Нож был уже у тарнбриджских проституток. Проститутки его предают. Четверг, вечер. Публичный дом в Тарнбридже. Обычный будничный день: проститутки – большинство в одних рубашках – гладят бельё, играют в шашки, моются – в общем, буржуазная идиллия». Это помогло ей не воспринимать всё происходящее серьёзно, она смотрела на нового босса и внимательно слушала, представляя, что это мог быть Мэкки-Нож.
– К примеру, клиент платит пять тыщ за час. Двадцать процентов, считай, твои. Бывает и поменьше, три – в час, но это редко. Можем в долларах платить. Как тебе лучше?
– Д-да. – Она продолжала витать в своих мыслях, понимала, что происходит что-то необычное, но к себе она это не относила, а доллары она в глаза не видела и даже не задумалась, что ей могут их платить.
– Что да? В долларах? – переспросил Котофеич и улыбнулся.
– Лучше… в рублях, – быстро, но неуверенно проговорила Аня.
– Ну и славненько! Охрана у нас само собой есть, вон Саня сидит, видела, он один из охранников, познакомилась уже. Медицинское обслуживание раз в месяц. Обязательно! – продолжил он голосом завхоза, выдающего инвентарь.
– Да, познакомилась. Медицинское обслуживание? – повторила Аня, снова удивилась и начала приходить в себя.
– Ну да, всё должно быть чисто. Хорошо бы справочку ты принесла. Из поликлиники, ну там гинекология, то-сё.
– Принесу, – быстро ответила она.
– И… это, Ань. – Он говорил уже совсем по-свойски. – Не пить на работе, лады?! Договорились?! – Он шутливо погрозил пальцем и улыбнулся. – После – можно.
– Договорились. – Она улыбнулась в ответ, Котофеич походил уже на соседа или друга, казался неопасным, к тому же она чувствовала, что нужна им и он ничего плохого не сделает.
– Ну и славненько! – повторил он. – Когда можешь выйти?
– Мне надо… отработать две недели. Можно?
– Да, можно, я ж понимаю. Отработаешь и приезжай. Всё тогда. По рукам! Ждём… – Он глянул на календарь, который висел на стене. – Второго ноября примерно, да?
– Получается, так. – Она тоже посмотрела на календарь. – Можно, Михал Виктыч, я позвоню, уточню, когда приеду?
– Да, окей! Нет проблем! – ответил он.
– И мне бы… – Она не решалась спросить.
– Да говори как есть?!
– С жильём не знаю как быть?
– Приедешь, порешаем! Нет проблем! – Он привстал с кресла. – Звони!