– Хорошо. Спасибо. – Она замялась у дверей, не знала, что ещё говорить в таких случаях.
– Да спокойно ты. Все свои, такие же, как ты. – Видя Анино замешательство, крикнул в сторону двери кабинета: – Сань, позови Оксанку! – И обратился к Ане, добавил: – Сейчас, я т-тя познакомлю с хорошей девочкой.
– Угу. – Она кивнула и заволновалась ещё больше.
Через пару минут зашла приятная девушка, обычная с виду: невысокого роста, худенькая, одетая в шикарное блестящее темно-серое платье. Волосы у неё были распущены и собраны сзади, видно было, что она сделала большой высокий начёс, чтобы уложить их красиво, макияж был очень яркий. Поначалу Аня подумала, что это концертный грим, но у девушки был такой милый носик картошкой, и говорила она так приветливо, что Аня сразу прониклась симпатией к ней.
– Привет! Оксана. – Она протянула Ане руку и улыбнулась. – Чё, напугалась? Эт нормально! Привыкнешь!
– Ну вот видишь? Все мы люди, все мы – человеки! – Котофеич посмотрел на Оксану, и стало ясно, что он к ней неравнодушен.
– Вижу. – Аня улыбнулась и выдохнула.
– Ну и славненько. Ждем тебя, короче, Ань, давай приезжай! – Михаил Викторович показал Ане в сторону двери, подошёл к Оксане и тем самым дал понять, что разговор окончен, но отвлекся и участливо крикнул в сторону входной двери: – Сань! Покажи Ане, как там пройти, а то у нас с непривычки заблудиться можно.
Аня вежливо улыбнулась новой знакомой и Михаилу Викторовичу, которые уже не замечали её, и закрыла за собой дверь. Она надела пуховик, Саня стоял наизготовку и с удовольствием пошёл провожать её до дверей.
– Ну вот, я же говорил, что тебя возьмут. У меня глаз наметанный, – радостно сказал он, и они пошли наверх, а в кабинете у Котофеича шла другая беседа.
– Миш, ты же хотел мне штуку дать, – просила Оксана, поправляя платье.
– Без проблем. Слушай, можно эта Аня у тебя пока поживёт недельку-другую, девка вродь нормальная? – отвечал Котофеич, обнимая и засовывая тысячу рублей в Оксанину блузку, стараясь попасть в бюстгальтер.
– Посмотрим. – Она вывернулась от него, взяла в руку деньги, показала ему язык и, хитро улыбаясь, выбежала за дверь, тот двинулся за ней, но у дверей столкнулся с Саней, который возвращался.
– Чё, Миш, берёшь голубоглазенькую? – спросил он.
– Ишь-ты, разглядел?! Берёшь! Чё, приглянулась?! На работе мне ни-ни!
– Да я чё, я ничё, просто клёвая тёлочка! Груда́к что надо! – Саня сделал вид, что ему не до глупостей, показал большой палец вверх, хорохорясь и давая понять, что всё будет только по делу.
– А то! Г… не держим! – Миша довольно улыбнулся, глянул в сторону, которую ушла Оксана, и спросил: – Звонков нет? Мож, партейку сыграем? – предложил он, и они расположились на диване с картами.
Когда Аня вышла, то увидела Машку, которая нервно курила у скамейки рядом с соседним домом и расхаживала туда-сюда.
– Ну чё? – спросила она резко и посмотрела на Аню взглядом, полным надежды.
– Маш, ты прости меня, а?! Маш, меня… взяли, короче. Я не знаю, почему так вышло, Маш…
– Да ладно тебе! – В голосе Машки появилась обида. – Ты ж не виновата! Ты-то тут при чём?! – Она прервала подругу, которая хотела сказать ещё что-то в своё оправдание. – Это этот… к-козёл похотливый! Видела его шары смазливые?! Просто я не в его вкусе, вот и всё.
– Да уж, хо́ча из него прёт! – ответила Аня, пытаясь угодить подруге и не желая сильно ругать будущего начальника.
– Во-во!
– Маш, ну правда, я не понимаю, как так получилось? – она продолжала оправдываться.
– Да ладно, проехали, я даже рада. Какое-то место странное, пошли отсюда. – Машка махнула рукой, разрезала воздух пополам.
– Как я теперь там одна? Вообще стрёмно всё это. Может, ну их на фиг, Маш? – Аня почувствовала облегчение после этих слов.
– Ты чё, Кузина, ду-ура, что ли? – громко и серьезно сказала Машка, с акцентом на слове «дура», покрутила у виска и добавила: – Знаешь что?!
– Что? – переспросила Аня, она уже боялась Машки.
– Хочешь честно?!
– Хочу!
– Если бы меня взяли, я бы ни секунды думать не стала, и нигде бы у меня ничё не шелохнулось! И нехер мне тут эту мазню разводить!
– Да?! Ты думаешь? – У Ани отлегло от сердца, от того, что подруга не обижается и что она сделала верный шаг, но она добавила: – Я чё-то запереживала, Маш… страшно.
– Страшно? – Она достала пачку «Космоса», прикурила и продолжила: – А когда пожрать ребёнку ничего, не страшно?! Лекарство купить не на что, не страшно?! Сидишь ревёшь… как дура. Я про себя сейчас. Вот где дура, а не это всё. Да я бы всё отдала сейчас, чтобы меня взяли, а ты! Ну тебя нахрен, Кузина, заныла, блин! – Машка отвернула лицо, было слышно, что на последних словах голос её задрожал, и она заплакала.