– Да ты не дрейфь! Сейчас с девчонками познакомишься. Как раз все подтягиваются. Во время пришла. Всё путём. – Он подмигнул, и они зашли в офис.
Аня снова неуверенно улыбнулась и кивнула в ответ. Саня ей нравился, ей хотелось верить ему и чувствовать, что он защитит. Они подошли к кабинету Михаила Викторовича.
– Сам поедешь, Гутя, и разрулишь всё сам! Поял?! – доносился из открытых дверей грозный голос Котофеича, который говорил по телефону, но когда они зашли, он заулыбался неестественной, но милой улыбкой. – Привет! Приехала? Подожди чуток. – Он обратился к Ане и тут же вернулся к тому, с кем говорил, он будто припечатывал голосом оппонента, на том конце телефонного провода. – Набери меня, как сделаешь, всё, покеда, мне некогда. Всё, говорю, Гутя! Я всё сказал! – Злой Котофеич положил трубку и с улыбкой обратился к Ане.
– Тебя как зовут, напомни?! Забыл, прости. Старость, не радость! – Он говорил доброжелательным тоном и так запросто, будто они были знакомы много лет.
– Аня, – тихо и расстроенно ответила она, смущенно улыбаясь.
– Да ладно, расслабься, Ань! Не обижайся, правда. – Он затушил сигарету, подошёл к ней, кивнул, мол, иди за мной, и они направились в другой конец офиса. – Не обращай внимания, это дебил один, никак не понимает по-русски. Пошли знакомиться. Привыкай, у нас всё запросто. – Котофеич подмигнул, сально улыбнулся в усы, хотел было приобнять её, но она как-то испуганно и по-детски посмотрела на него, что он невольно отвел руку, переглянувшись с Саней, который шёл рядом и всё видел.
Они прошли по коридору и вошли в небольшую комнату. Здесь было намного уютнее, чем в кабинете Котофеича, и хотя мебель была неновая, мягкий диван, торшер и маленький журнальный столик делали комнату домашней. На столике, на обычном домашнем полотенце аккуратно стояли чайные чашки, ложечки, рядом приютились банка кофе, две пачки чая, блюдце с конфетами и печеньем. Тут же был чайник, чуть подальше новенький небольшой магнитофон, он же радиоприемник «Филипс», из которого звучала легкая иностранная музыка. В комнате мирно сидели и занимались каждый своим делом несколько девушек.
– Девочкии-и, – протянул Котофеич, – знакомьтесь, прошу любить и жаловать! Это Анечка, – шутя, пригрозил он пальцем, видимо, самой хулиганистой из них. Саня молчал и стоял рядом, в дверях.
– Да ладно те, – развязно низким голосом, напоминающим контральто, ответила девица, которой он погрозил, протянула навстречу Ане руку и как-то по-женски, одними пальцами, будто несерьёзно, пожала её. – Оля! Проходи, садись, тут нет ничьих мест, какое удобно, такое и занимай.
– Ну, вот это и славненько, знакомьтесь, а я пошёл. – Михаил Викторович, подмигнул одной из девчонок, наигранно помахал ручкой и ушёл вместе с Саней, который попытался ещё раз глянуть на Аню, поддержать её взглядом, но увидел, что она знакомится с девчонками, не стал мешать.
Аня немного обалдела от увиденного и, несмотря на приглашение девчонок, продолжала стоять. Всё было просто и обычно, но не совсем. Она растерялась ещё и от того, что увидела воочию, прямо перед собой, в реальности, злосчастный отрывок из пьесы «Трёхгрошовая опера». И опять это всплыло в памяти: «Ещё не отзвонили колокола в честь коронации, а Мэкки-Нож был уже у тарнбриджских проституток…». Как же точно описал это Брехт! Ей так захотелось поделиться этим с кем-то, но она поняла, что никто её теперь не поймёт.
– Ты чего задумалась? Давай вживайся, мать. Думать опасно – морщины появляются! – захохотала новая знакомая Оля, но говорила она по-доброму. – А в нашей работе вообще лучше не думать.
Аня улыбнулась, глядя на Олю. Это была высокая стройная блондинка, с волосами, грубо выкрашенными в неестественно белый цвет, с худым лицом, ярким макияжем, полными красными губами. Одета она была в короткую леопардовую юбку, чёрные дольчики, чёрный топик и кожаную куртку этого же цвета, с большим количеством металлических заклёпок. Куртка периодически спадала с плеча так, что все могли увидеть красивый кружевной чёрный лифчик хозяйки, но Олю совершенно это не смущало. Она походила на красивую породистую лошадку, как показалось Ане, которая начала приходить в себя и понимала, что девчонки и правда такие же, как она, как те, с кем она училась и кого видела всегда и везде раньше.
– Сеструха моя, Оксанка. – Оля представила девушку, которая сидела почти рядом с Аней.
– Я вас помню, – улыбнулась Аня, обращаясь к Оксане, – очень приятно.
– Лан те церемонничать, «вас»?! – повторила Оля за Аней немного манерно и гоготнула. – Вас ис дас, гы-гы! Сейчас как раз Немка наша придёт. Давай на ты?! Чё тут делить? Все обычные, нормальные.