– Да твари! Без пре́зика им надо! Короче, там чувак есть, здоровенный. Миша зовут. – Имя Огинская сказала чуть тише, глянула на дверь, не идёт ли кто за ними, и продолжила: – Все наши уже с ним побывали. Хрен у него… как у коня. Реально! На него, видите ли, ни один пре́зик не налазит! Не, ну, мы пять штук порвали, правда!
– А тот ещё в задницу захотел. Коз-зёл! – перебивая её, негодовала Безумная.
Зашёл Михаил Викторович, посмотрел на всех серьёзно, Аня решила, что сейчас и ей достанется за выпитое.
– Оль, что случилось? – спросил он, увидел встревоженное лицо Ани, улыбнулся и добавил: – Пошли-ка обе ко мне.
Они ушли, Аня снова налила себе кофе и села в ожидании девчонок. Она представила неизвестного здоровенного Мишу, и живо воображение дорисовало то, что могло случиться. Она помнила, какие весёлые они уезжали и какие задёрганные, измученные вернулись. Ничего не оставалось, как дождаться и расспросить. Пока ждала, вспомнила репетицию в аудитории училища, с Ричардом третьим, точнее, с Вадиком, и как её заставляли «отдаться» ему на сцене. Вспомнила сегодняшнюю поездку на лыжную базу и поняла, что теперь придётся всегда делать то, что не хочется. А почему она делает это, почему леди Анна должна была сделать это… Неужели так хочется секса, да ещё в такой форме? Она начала развивать мысль дальше, но появились девчонки.
– Мля, я ему говорю «нет», он за своё. Я больше туда не поеду! Да ещё за бесплатно, мля, как оказалось. – Огинская сняла сапоги и завалилась на диван.
– Как за бесплатно? – спросила Аня.
– Вот так. Они нас, типа, крышу́ют, как выяснилось, – объяснила Безумная.
– Или им кто-то… – Огинская сделала упор на последних словах и показала головой и руками в сторону кабинета начальства, – задолжал, а мы расплачиваемся. – Нормально?! Видала я в гробу такую расплату! Нервов, мля, хапнула, а денег… – Она подняла средний палец вверх.
– И я тоже, – усмехнулась и расстроенно поддакивала ей Безумная, сидя в кресле.
– Не, а чё, реально, как в душу насрали! Он же, Многочлен этот, ну, мы прозвали его так, взглядом давит, тварь! Та-ак смотрит! Другой бы сломался, на хрен. Меня не сломать, но мерзко блин. – Огинская сокрушалась.
– Да там характер не покажешь особо. Они как Кинг-конги и охрана такая же. Видела? Жлобы одни! – негодовала Безумная.
– Да, видела, гондоны. У охраны этой тоже слюни текли. Один меня по заду шлёпнул, дебил, решил тоже под это дело, тихой сапой, мол, пошли, я ему как залепила по морде. – Огинская остановилась. – А этот, блин, ещё сказал не рассказывать никому, – добавила она, показывая в сторону кабинета Котофеича, – да пошёл он, уже и выговориться нельзя?!
– Девочки, обалдеть! Как же так-то? Вы меня вообще напугали! И часто это? – спросила Аня и поняла, что протрезвела.
– Да нет, в том-то и дело, – попыталась реабилитироваться после сказанного Безумная.
– Ага! Говорят, в эту пятницу то же самое будет. В баню едем. Субботник, ёпть, опять, – сказала Огинская.
– Как субботник? В пятницу же? – спросила Аня.
– Так бесплатно же, сечёшь? Да ещё явка всем обязательна, – нервно засмеялась Огинская и встала, – пойду, покурю, блин.
Аня ничего не смогла сказать, но было видно, что расстроилась. Когда Огинская вернулась, девчонки рассказали Ане разные истории, которые были с ними на работе, потом они немного вздремнули, и часа в два часа ночи Аню вызвали на новый заказ. Её и Оксану, которая к тому времени вернулась.
В этот раз это была гостиница «Свердловск». В номере было грязно: обои обшарпанные, мебель старая, мужики, как они сказали, были командированными инженерами с Севера, проездом в Ульяновск, пьянущие, вялые, но небуйные. Её клиенту было лет сорок, он еле ворочал языком, всё остальное у него было таким же, он измучил её, никак не отпускал, просил помочь ему, сделать так, чтобы всё получалось. Пришлось заняться оральным сексом, а это для Ани было мучительнее всего, её чуть не вырвало, она заставляла себя из последних сил.
В конце часа у него всё же получилось, они закончили как раз в тот момент, когда в дверь постучали. Это был Саня охранник, который сказал из-за дверей, что время истекло и он ждёт девушку у двери. Аня с большим облегчением услышала это, быстро оделась, заскочила в ванную, умыла лицо, руки, промокнула под мышками и вышла. Её мутило и подташнивало. В лифте они ехали вдвоем с Саней. Почему-то было неловко перед ним и стыдно за то, что она сегодня делала.
– А где Оксана? – тихо спросила она.
– Внизу, – спокойно и устало ответил Саня, скорей из вежливости и спросил: – Ну, как первый день?
Ане сначала показалось, что он её презирает, но увидела, что он смотрит спокойно, без осуждения, хотя всё же заметила, что будто немного ревнует.