– Помолчите, девки, сказали же, тихо сидеть. – Оксана сурово посмотрела на сестру.
Раздались несколько выстрелов, но стреляли не рядом. Девчонки взвизгнули.
– Тцыть! Тихо! – скомандовала Оксана, понимая, что именно об этом предупреждал Саня.
Они затихли и забились в дальний угол балкона, Оксана аккуратно подошла к краю и выглянула вниз. Кто-то подбежал к подъезду, за ним прошли несколько человек, потом всё стихло.
– «Сюда не рыпнутся, они вообще не знают этот адрес!» – Оля Огинская, кривляясь, повторила слова Сани.
– Да, про стрельбу он не говорил, – заметила Немка, и все замолчали.
– Говорил, – ответила Оксана, – и просил не дергаться, если услышим что-то, а сидеть тихо. – Последнюю фразу она сказала с нажимом и с укором посмотрела на сестру, девчонки обернулись на неё, словно ждали ещё новостей.
– Так?! И чё ещё он говорил?! – спросила Оля Огинская у сестры.
– Ничё больше не сказал, просто чтобы не дёргались, если услышим выстрелы, – оправдывалась Оксана и жалела о том, что проговорилась.
– И как это понимать? Если они не знают адрес, а всё равно тут стреляют? – спросила Оля Огинская.
– Да откуда я знаю, я столько же тут, сколько и вы все. Давайте ждать, только не войдо́сь, может, это вообще не они, – ответила Оксана.
– Не они?! А кто тогда? Бесят вообще! – сказала Оля Огинская, посмотрела на всех, театрально замахала руками и замолчала.
Прошло минут двадцать. Они шушукались, ходили по балкону, по площадке рядом с ним, курили и тихо переговаривались. Потом приехал лифт, девчонки насторожились, шаги направлялись к ним, они замерли, но тут же успокоились, когда услышали Санин голос.
– Девочки, это я. – Он был спокойнее, чем в прошлый раз.
– Слава богу, – ответили девчонки в голос, но негромко.
– Не замерзли? – поинтересовался он.
– Есть немного. Можно идти вниз? – спросила Женя.
– А где стреляли? – перебила её Оля Огинская и глянула на Аню, та стояла, кутаясь в пуховик, ноги у неё замерзали, но она больше дрожала от страха, чем от холода.
– Поблизости, не здесь, – ответил Саня.
– А слышно было, как рядом совсем, – засомневалась Оля Огинская.
– У страха глаза велики, не придумывай. Всё нормалёк, пошли в офис, – спокойно ответил Саня. – Ты чего, перепугалась? – спросил он Аню.
– Есть немножко, – ответила Аня охрипшим голосом.
– Нам, пожалуйста, сто грамм за храбрость. – Оля Огинская уже дурачилась, но было видно, что ей тоже страшновато.
– Пошли, сто грамм. – Он посмотрел на девчонок, подмигнул Ане, приобнял Олю Огинскую за плечи, и они пошли к лифту и лестнице.
– Офис, ёпть! – ухмыльнулась Оля Огинская, но Санину руку с плеча не убрала.
– А как надо? Ха́за, малина? – Саня переглянулся со всеми и улыбался, что разрядить обстановку.
– Сань, серьёзно, что это было? – начала расспрашивать Оксана.
– Да. – Он отмахнулся. – Разрулили, главное! – Он дал понять, что принял активное участие в спасении, но распространяться о деталях не стал, и они, кто на лифте, кто пешком, спустились вниз.
– Сегодня, наверное, только полночи работаем. На нервака́х все, – добавил Саня и просил передать это всем, кто не слышал.
– Ясен пень! – поддержала его Оксана, которой очень хотелось поспрашивать его, но, предприняв несколько неудачных попыток, он поняла, что от Сани правды, как от козла молока, и на время отстала.
Официально контора называлась массажным салоном, иногда эскорт-услугами. Прошло две недели Аниной работы. Она привыкла к новому образу жизни, подружилась с девчонками, ходила в магазины, готовила еду, стирала, гладила, мыла полы, занимала деньги, их опять не хватало, словом, жила как всегда. Всё это время старалась реже общаться с родственниками. Теперь она вместе с Ирэн снимала однокомнатную квартиру, точнее, гостиничный номер в новом общежитии ювелирного завода, на юго-западе, на улице Чкалова, в посёлке, который состоял в основном из одних деревенских домов, где жили цыгане. В городе это место так и называли – Цыганский посёлок.
Условия проживания были приличные: паркетный пол, всё новое, чистое, плата за жильё их устраивала, правда, кровать была одна и двуспальная, но такая широкая, что девчонок это не смущало, к тому же спали они под разными одеялами. Ирэн напоминала ей преданную подругу Иринку из училища, хотя временами была скрытной и серьёзной, но с ней – весёлой и легкой. Как-то днём они шли по посёлку, и Ирэн осторожно показала на красивый трёхэтажный дом за высоким забором.
– Ку́чинский, – сказала она.
– Чей? – спросила Аня, не особо понимая, о ком идёт речь.
– Миши Ку́чина дом, одного из главарей Центровых, – со знанием дела ответила Ирэн.