Мазь Маша всё-таки решила не трогать, да и ничего её больше не беспокоило. Даже душевная рана немного затянулась, не вечно же ей сердце разрывать. Да и что осталось от того сердца? Осколки размером с бисер? Такое не склеишь, тут новое выращивать надо. А как это сделать? Да и надо ли? И ведь до последнего не хотела верить…
А так всё хорошо начиналось! Или ей так только казалось? Была ли вообще с его стороны любовь?
Сколько ему тогда было? Двадцать три? А ей, соответственно, двадцать восемь. Познакомились в баре, встречались два месяца, а потом расписались. Маша выходила замуж по большой любви. И если верить Костику, он тоже. Собственно, он до сих пор её в этом уверял, и до определённого времени она и не сомневалась в его словах. В принципе, брак свой она считала счастливым. Если, конечно, не вспоминать, что к мужу прилагалась и его родня.
Свекровь сейчас в открытую говорила Маше, что она разожралась. Любимый сы́ночка брал пусть и упитанную, но хотя бы с талией. А теперь что? Только балахоны и носить! Да и как тут деткам появиться, когда на такую и смотреть не очень-то приятно, так что уж говорить о том, чтобы охотно ложиться с ней в постель? Мужика соблазнять надо и телом, а не только борщами с котлетами.
Костика же при этом всё, казалось, устраивало. «Ах, какая ты у меня аппетитная! – говаривал он, обнимая после рабочего дня. – Я в душ! Присоединишься?» На такие предложения Маша неизменно отвечала отказом. Пусть муж никак не давал понять, что ему хоть что-то в ней не нравилось, сама же она без недовольства смотреть на себя не могла. Пять замужних лет вылились в почти плюс тридцать килограмм. По сути, до круглой цифры не хватало где-то с полкило. На свадьбе Маша весила семьдесят два и чувствовала себя красавицей – всё ей в себе нравилось, да и Костик обожал её пышные формы. Свекровь же – спасибо хоть, что наедине, а не при гостях – намекнула, что невестушка могла бы и похудеть кило так на десять к торжеству. Ради Кости Маша стерпела упрёки, она вообще ради него много раз наступала себе на горло.
А потом свекровь стала требовать внуков от любимого сы́ночки, хоть у неё и было двое от не столь любимой дочери. Костик с отцовством не торопился, но не отказывать же мамочке в такой радости! Нет, Маша и сама уже задумывалась о том, чтобы стать мамой, поэтому и не стала возражать. Вот тут главные проблемы и начались. Год идёт, второй, третий, а детей всё нет и нет. И вроде со здоровьем всё неплохо у обоих, а не получается. Маша ходила по врачам, принимала кучу таблеток, её посадили на гормоны, а результатом стали сто один с половиной килограмм на весах, разрушенная самооценка и постоянные бдения у холодильника, чтобы хоть как-то успокоиться. А свекровь не унималась: вот, взял Костенька старую, теперь и внучат от него не понянчить! Справедливости ради, Костя всегда перед мамой за неё заступался, уверял, что любит только её и детей хочет только от неё. Так разве могла Маша его подвести?
Она всерьёз подумывала о том, чтобы пойти на ЭКО. Но и тут не срасталось. Сперва ей отказывали – показатели хорошие, сама должна забеременеть. Однако в начале января ей пошли на уступки, и Маша, счастливая, помчалась домой, чтобы сообщить мужу чудесную новость. Могла бы и позвонить – всё равно он на работе, – да телефон в прихожей оставила.
Впрочем, спешить она всё-таки не стала, а решила прогуляться по снежным улицам. Погода в тот день выдалась хоть и морозная, но солнечная, и настроение, и так прекрасное, поднялось на недостижимый уровень. Маша не шла, а парила, и всё ей виделось каким-то необыкновенным, волшебным, пока она не зашла в кафе, чтобы немного погреться и выпить чашечку чая. Ни погреться, ни чая выпить ей так и не довелось, потому что за одним из столиков Маша увидела мужа и сногсшибательную красотку с осиной талией и тонкими запястьями. По классике жанра они держались за руки и мило ворковали.
Машины глаза кровью налились, а в висках запульсировало. Прилюдно закатить скандал и выцарапать ему глаза, а её схватить за безупречные патлы и идеальной мордой об стол? Так наверняка поступила бы Римма. Просто уйти, собрать вещи Костика, выставить чемоданы за дверь и больше никогда-никогда с ним не разговаривать? Такой сценарий вполне подошёл бы Свете. Подойти к столику и так словесно и крайне культурно опустить сладкою парочку, чтобы те ещё очень долго не могли прийти в себя? Вполне в духе Розалии. А Маша была Машей, поэтому она сжала зубы, развернулась и ушла, чтобы хорошенечко обдумать план.