Кто-то из тех, кому не повезло оказаться рядом, рухнул на землю, потеряв сознание.
Пока не остались лишь они трое. Прекрасная Леди, Эван и Дракон.
— Не дыши! — скомандовал Эван и зажал ему нос. — Умоляю, не дыши.
Дракон послушался.
— Ах-ха-ха! Ты не можешь сопротивляться моей красоте вечно. — Пропела Прекрасная Леди и искрящихся бабочек стало еще больше.
Глаза дракона начали угасать.
«Он не успел задержать дыхание.»
С отчаянием понял Эван.
Все бы закончилось очень скверно, если бы с моря не пришел порывистый ветер, разогнавший дурман. Эван отступил. Молодой дракон глубоко задышал, его взор интуитивно устремился к морю.
Эван смог счесть эту эмоцию, тоску в его глазах.
«Он тоже хочет вернуться домой…»
— Уходи. — Закричал он дракону. — Ты больше ничем не сможешь тут помочь. Будет только хуже, если она снова пленит твой разум. Мы оба это понимаем. Умоляю. Улетай!
— ?!
Тот посмотрел на Эвана виноватыми глазами, словно извиняясь и спрашивая…
— Со мной все будет хорошо. Я выживу и отомщу за нас обоих. Обещаю.
Леди снова распустила гламур, отчего Эван закашлялся, а затем вздрогнул от незнакомого женского голоса у себя в голове.
«— Мы встретимся вновь.»
Дракон кивнул ему на прощание и в три прыжка оказался на крыше, поломав часть черепицы, издав протяжный рык, взмыл в небо. Улетая в сторону открытого моря. К свободе.
И лишь крики Прекрасной Леди звучали ему в след.
— Что я теперь расскажу Буре? — Схватившись за грязную голову, закричала Прекрасная Леди.
— Что проиграла. — Спокойно ответил ей Эван.
— Что? Не смеши меня!
Эван усмехнулся. Указывая на удаляющуюся фигуру в небе и валяющихся вокруг них наемников.
— У тебя закончились союзники. Все они повержены твоими чарами и больше не будут тебе помогать.
— А ты мальчик-бедствие? — она указала на обрубок его меча у своих ног. — Ты остался без оружия!
Эван запрокинул голову словно задумавшись, а затем медленно к ней развернулся.
— Мне больше нечего с тобой обсуждать, но на прощание ответь на последний вопрос, почему ты постоянно зовешь меня «Мальчик-бедствие»?
Прекрасная Леди расхохоталась, стряхивая с себя грязь.
— Ха. Будет тебе известно настоящая причина, по которой, по твоему следу пустили гончих не та, что я напала на «Воронье гнездо». Не твое исчезновение. А то, что Великий Совет предрекает явление Седьмого Великого Бедствия! Они считают это будет бедствие во плоти. Как Темный. Концом света во плоти. Они думают, что нашли его. Отродье с проклятьем, что течет в его жилах. Они думают это — ТЫ.
Эван даже не вздрогнул пускай и осознавал.
«Она не лжет.»
— …
— Если они правы твоим врагом будет весь мир. И что будешь делать теперь мальчик-бедствие? Ничего?! Тогда стой смирно и умри!
Схватив эфес сияющего меча двумя руками, она обрушила на противника стремительный рубящий удар. Эван не уворачивался. Не бежал. Он ей улыбался. Лязг металла. Прекрасная Леди не могла поверить своим глазам. Эван заблокировал удар, скрестив жуткого вида черный кинжал и ножны от меча.
— Побеждать.
— Что?!
Эван со всей силы пнул ее в живот. Отчего она согнулась пополам.
— Благо. С таким ничтожеством, как ты это не так трудно, как тебе кажется.
— Ты! Да, ты… Как ты смеешь…
Эвану было плевать на ее крики. Теперь они были одного роста. Он выронил ножны и, сжав кулак со всей силы, ударил ее в переносицу. Прекрасная Леди, вскрикнув, отшатнулась. Маска треснула и упала. Леди закричала, закрывая лицо руками, когда она отняла ладони под ее покрасневшими глазами, наливались синяки.
— Ты… Ты поплатишься! Эв-ван!
Своем она бросилась на него.
Однако Эван бросившийся в контратаку этого не видел, и без того слабый узел на траурной повязке окончательно развязался. Ткань съехала, и мир погрузился в кромешную тьму.
Все произошло мгновенно.
Эван поскользнулся и, не сумев удержать равновесие, начал падать на спину, наугад блокируя черным кинжалом последующий удар. Раздался громкий треск. Затем во тьме раздался еще он хлюпающий звук и глухой вскрик, прежде чем его спина успела коснуться земли.
А затем весь мир замер и затих.
Лишь его тяжелое дыхание и горящие легкие свидетельствовали о том, что он все еще жив.
Сверху давила незнакомая тяжесть.
Его больше не атаковали.
Из оцепенения его вырвало чувство, что по руке с кинжалом струится вязкая жидкость.