— ЧТО?!
— О, как интересно получилось! Значит, иллюзия, а вот это уже интереснее, куда интереснее.
— Есть, какая-то разница между иллюзией и гламуром?
— Да, совершенно разный уровень.
Повисла пауза.
Все взгляды были обращены к телу Прекрасной Леди.
Энни прижала ладонь к губам.
— Сложно поверить, что это действительно Мари Сюзанна де ла Роза. Она всегда была худшей из двух, но что-б такое…
Эван, позади них посмотрела на пустотелое тело дочери принцессы, подняв ее голову. Неудачное решение голова в его руках потрескалась, отвалилось ухо, выпал глаз, изо рта выскользнул язык. Он в панике вернул все на место.
— И не поспоришь.
Девон краем глаза наблюдая и веселясь над паникой Эвана, осеклась и резко обернулась, уставившись во все глаза на Тряпичную Энни.
— Как? КАК?! Ее звали.
— Леди Мари Сюзанна де ла Роза, а вторую зовут… Леди Девон, почему вы смеетесь?
— Девон, что тебя так рассмешило?!
— Ничего. — Девон вновь издала смешок, — О! Она еще дергается. Значит, это нечто большее, чем пустой сосуд покрытой иллюзией.
Присев на корточки Девон сорвала с несчастной последнее, что прикрывало ее наготу, отбрасывая воздушную ткань в сторону.
Лицо Эвана моментально покраснело:
— Девон? Во имя Бездны, что ты творишь?!
— Хочу посмотреть, что у нее внутри. С уверенностью могу сказать одно, думала она точно не головой.
Она подняла черный кинжал и выверенным движением вогнала ей его в живот, разрезая «плоть» к центру грудной клетки.
На Лице Лили помимо омерзения проскользнул интерес к «большой кукле», и Энни силком развернула ее к себе.
— Не смотри!
Раздался хлюпающий звук.
— Пасть Бездны!
Нутро Прекрасной Леди, как соты покрывали глаза. От одной соты к другой тянулась мерзкая розовая слизь, сквозь которую виднелись сотни глаз разных форм, цветов и размеров. Глаза зверей, птиц, рыб, насекомых… и людей.
Эван смотрел безучастно, словно искал среди них что-то, но не находил.
— А моего тут — нет.
Девон не успела спросить, как он должен выглядеть.
Раздалось гудение. Глаза лопались? Нет, из них что-то вылупилось. Насекомые?
Девон, предчувствуя неладное, схватила Эвана за ворот отпрыгнула в сторону. Энни покрепче прижала к себе Лили тоже делая шаг назад.
Они успели вовремя, из поверженного тела вырвался рой уродливых насекомых. Зависнув в воздухе, они приняли форму женщины, в ее глазах и позе была чистая ненависть. Она закричала, но крика не было, лишь жужжание.
Фигура рассыпалась, и мерзкий рой устремился в небо.
— Анна Роза, это была она! — В панике закричала Энни.
«— Теперь она узнает, они все узнают!»
Эван запаниковал, оглядываясь по сторонам, но ничего подходящего под руками не было.
Девон же просто смотрела рою в след.
— А вот это пока не желательно.
От звука неестественных интонаций в её голосе Эван, Энни и Лили дружно вздрогнули.
Облака заслонили солнце. Мир стал чуть мрачнее.
Глаза Девон вспыхнули синим.
В небе раздался хлопок и еще один…
Один, Второй, Третий, Четвертый, Пятый.
«Фейерверк? Но вспышек не было.»
— Девон?
Шестой.
— Если не сработает, то хоть немного выиграет время.
Седьмой.
— Девон!
В это время себя решил показать Бриар. На нетвердых ногах он шел к ним, наставив на Эвана клинок. В его глазах был ужас, страх и отвращение.
— Они были правы! Такая жестокость с дочерью принцессы! С отпрыском Иной! Ты?! ТЫ БЕДСТВИЕ ВО ПЛОТИ! Гончие тебя из-под земли достанут, они…
Договорить он не успел, с неба на него дождем упали ошметки гнуса, окатив мужчину зловонной розовой слизью с головы до ног.
Эвана передернуло от тошнотворного цветочного аромата, он закашлялся, зажимая рот рукой и борясь с тошнотой.
Лили потеряла сознание и упала в объятья старшей сестры.
Пастуший охнул. Его зрачки неестественно расширились, заняв почти всю радужку. Клинок выпал из ослабевшей ладони. Не сделав и шага, мужчина, расплывшись в блаженной улыбке, рухнул спиной на землю.
— Это я бедствие во плоти? — Переспросил Эван. — Если я и правда бедствие, то кто тогда такие Иные? Венценосные, что спасли мир от Великих бедствий! От Темного! И продолжают защищать его сейчас! Как одна из них могла породить такое чудовище?!
— А это правильный вопрос. — Девон опустила голову, затем глаза. В каждом ее жесте была неестественная механичность. Словно кукла, которую небрежно и устало дергали за нити. — И одно, как ни парадоксально, не исключает другого.