— Причина смерти?
— Разрыв сердца… от страха.
— Неужели мальчишка и правда …
Пробормотал один из гончих, но Хаунд оборвал его на полуслове.
— Не будем делать поспешных выводов.
— Что? Но разве не в этом его обвиняет Совет?
— Подозревает. — Поправил его Хаунд. — Мы знаем немногое, но бедствие не то, что можно спрятать от момента его зарождения, до момента его расцвета, всегда были знамения.
— Правда. Тихо сидеть оно не может. Особенно если речь о Великом бедствии. Но в том районе, где жил Эван, не было ничего странного ни знамений, ни знаков.
— Странности начались после того, как был нарушен запрет в Священной роще.
— А затем все и сразу.
— «В Священной роще кровь прольешь, себя на муки обречешь.» Эти строкам много веков и их до сих пор не забыли. Почему?
— Намекаешь, что они ненароком могли что-то разбудить или выпустить? Но почему оно не тронуло мальчишку? — Осторожно протянул Борзай.
— Если верить показаниям Бриара, Эван не способен заключать пакты, и именно по этой причине его дядя решил избавить племянника от бремени власти. Однако это же могло сделать его невосприимчивым к Изнанке.
— Забота на грани абсурда. Но я понимаю к чему ты клонишь. Если Эван невосприимчив, то и Изнанка невосприимчива к нему. И если оттуда что-то вылезло, оно могло его и не тронуть, попросту не заметив.
— В этом есть смысл. А знаете, в чем нет смысла «Прекрасная Леди» Мари…
— Мы не будем об этом. Я скорее поверю в то, что Эван воплощенное Седьмое бедствие, чем что это и правда была дочь принцессы. — Фыркнул Гриф. — Это не могло быть живое существо! Ты видел тело?
Борзай внезапно ощетинился:
— Я видел то, что она сделала с чужими мозгами. Я видел людей с добровольно вырванными глазами. Я видел тела наших павших братьев и зверства в Кирине… — Голосом наполненным ядом ответил ему Борзай. — Верь или не верь во, что хочешь, но я знаю наверняка… Эта тварь наконец-то сдохла, и я жалею лишь о том, что не я лично ее прикончил.
"И если их окажется две. Наверстаю упущенное."
Повисла тяжелая тишина.
— Удалось допросить наемников? — Прервал их перепалку Хаунд.
— Да, но это «Алая длань». Сошки ничего не знают и твердят нелепицу, что Прекрасная Леди наняла их на охоту и они лишь выполняли приказы, что до их главных то тут нужен хороший дознаватель, но и то скорее они откусят себе языки. Хотя тут и он не поможет вы видели их главаря? Что с его лицом?
Гриф покачал головой.
— Впервые такое вижу. На месте шрама словно расползлась инфекция, из-за которого его лицо частично окаменело, а кровь кристаллизовалась. И все же он неким чудом жив, хотя наблюдается серьезное помутнение рассудка. И нет это не изнанка, и не голодная тьма, что-то иное.
Хаунд достал из кармана каменную пташку и показал его Грифу. Тот удивленно моргнул.
— Откуда?
— Сувенир из рощи Олании. Оно?
— Да… — Он немного помолчал, разглядывая статуэтку, а затем тихо спросил. — Во, что этот ребенок ввязался и во скольких же интригах он увяз?
— Ну не зря же Совет беспокоится, не является ли он ходячим Бедствием.
Фыркнул Борзай.
— А не является ли и это еще одной интригой? — Задумчиво протянул Хаунд.
Двое уставились на него, пытаясь понять, к чему он клонит.
— На что ты намекаешь?
— «Прекрасная Леди» использовала дитя штормов как ездовую зверушку. — Хаунд указал глазами на следы «догонялок» вокруг них. — Отрицать его присутствия мы не можем.
— Драконы подчиняются матриарху и Нуаир ни за что не отдала бы кому попало одного из своих слуг.
«Разве ты не одолжила ей одного из своих слуг?»
«Одолжила. Если оба убьются, не жалко.»
"…"
— А это значит, что уже как минимум двое в Совете «предположительно» причастны к этому делу. И действуют наперекор распоряжениям этого самого Совета.
— Но погоди капитан, ты всерьез подозреваешь Иных в какой-то закулисной игре?
— Я верю только в то, что вижу.
— Неприятно признавать, но кэп прав. — Развел руками Борзай. — Это очень мутная история и яснее не становиться.
— Какие мы можем сделать выводы?
— Наемники работали на «Прекрасную Леди». Хозяин постоялого двора Роах и Бриар на Нория ван Астру. И те и те хотели добраться до Эвана. Однако в роще Олании вмешалась третья сила…