Ее мысли прервал шум того, как кто-то позади нее с ненавистью сплюнул на пол.
Девон обернулась.
В самом дальнем и темном углу малого зала сидела мрачная компания головорезов и глушила алкоголь, не сводя свирепых взглядов от сцены. Вот они были идеальной иллюстрацией, которое рисует ваше воображение, когда вы слышите словосочетание «Разбойники с Хребта змея». В отличие от прочей разношерстной и цветастой компании собравшихся в зале только у этой компашки был акцент на давно вышедших из моды кожу, мех и железо, а еще отвращении на лицах.
За столом сидело пятеро:
Худая женщина с бритой головой, чье тело покрывали татуировки: узор из умерших и опутанных паутиной роз. Она крутила в руках нож бабочку, кривя алые губы.
Долговязый доходяга с нездоровым цветом лица и седыми дредами по пояс из зажатой им в губах трубки валил зеленый дым, а по его руке ползала гигантская сколопендра. Еще парочка извивалась в банках на столе. Судя по их цветам, сколопендры были весьма ядовиты.
Мужчина в рваном черном балахоне на миг из капюшона показалось покрытое пирсингами смуглое лицо. Клацнули зубы, заточенные в клыки, когда он вгрызся в кусок свежего мяса, кровь потекла по его подбородку.
Сурового вида молчаливый коротышка с кустистой бородой. Он был так обвешан холодным оружием, что напоминал ходячий арсенал и каждый его жест отзывался бряцанием металла.
И прямо за ними мрачным изваянием возвышался одноглазый великан рохманин, лицо у него выглядело молодо, но он уже обладал ветвистыми рогами и бугристыми мускулами. А его единственный полный ненависти глаз был нацелен на Лиса, на сцене.
А там представление было в самом разгаре.
Шут всеми правдами и неправдами пытался заманить Лиса в словесную ловушку, периодически задирая нос и распаляясь в заумных словах и выражениях активно жестикулируя. На, что Лис, пристроившись за реквизитной бочкой, с ухмылкой на лице разыгрывал из себя дурочка, не только избегая ловушек, но все больше и больше унижая оппонента.
Воплощал в жизнь знаменитое выражение «Никогда не спорьте с идиотами. Они опустят вас до их уровня, где задавят своим опытом.» При этом было довольно очевидно, что идиотом Лис не был.
В отличие от Шута.
Эван же неплохо вписался в роль их резонера. И то с какой спокойной миной он выдавал прописные истины. Заставляя зал улыбаться и едва ли не хрюкать от смеха…
Всех… Но не этих изгоев на задворках общего праздника преступной жизни.
Они переговаривались полушепотом и в каждом их слове сквозила ненависть, зависть и презрение.
— И это посмешище наш Атаман?
— Ему самому не хватает шутовского колпака на голове.
— Он совсем не такой, как прошлый Атаман.
— Да, вот ОН бы давно уже спустился с горы и перерезал глотки наглеющих псомордых…
Глаза Девон зажглись веселыми огоньками: «— Ага, а вот и хранители старых и недобрых традиций!»
Она отступила в тень и практически слившись с ней беззвучно двинулась к компашке.
— Что ты еще хотел от звероухого? Ему только в цирке выступать.
— Говорят его и дрессировали, но он порвал ошейник.
— Псина однажды, псина навсегда.
— Так почему никто еще не бросил ему вызов?
— Не говори ерунды.
— Вы забыли, как он одолел предыдущего Атамана?
— Победил в дуэли и сбросил в пропасть!
— Прошлый Атаман бросил и где он теперь?
— Кормит рыб на дне пропасти!
— А играл ли Лис честно или это был очередной его трюк?
— Пф-ф! А ведь, верно.
— Не забывайте, что его все «любят» и «уважают». Тьфу.
— Если бросить ему вызов, остальные встанут на его защиту!
— С его приходом общак никогда не пустует. «Если бы не псомордые мы бы жили как короли!»
— Пустая бравада! Тогда почему мы их не порешаем?
— Лис лжет, а эти идиоты ему верят.
— Цирк уродов! Слишком они обнаглели и расслабились, когда забыли о бедности.
— Все забыли о настоящем уважении, о страхе. Стоило бы им о нем напомнить… — Прогудел рогатый великан своим глухим басом одним глотком, осушая огромную кружку крепкого эля. — Что до уважения? Звери есть звери. Неважно как набито брюхо и звенят при ходьбе их карманы. Если Лис проявит слабость они же сами его и растерзают.
— Возможно, настал подходящий момент напомнить им об этом?
Великан замер. Замерли его подельники. Было слышно, как шестеренки завертелись в их головах. Они не были глупы и осознавали риски.
Они синхронно обернулись к патлатому со сколопендрой.
Тот кивнул и, порывшись в карманах, добавив в свою трубку серебряные травы глубоко затянулся.