Музыка нагнала драматизма и серьезности ситуации и зал обеспокоенно ахнул.
— Лис?! — Сдавленно крикнул хриплым от смеха голосом Эван.
Но на нем повис подкравшийся сзади Шут. Взяв его в захват, тот беззвучно расхохотался. Эван смотрел на него и не понимал, что происходит. Судя по движениям губ, Шут высказывал ему все, что он о нем думает… Но из его рта не доносилось ни звука!
— …!
— Прости, ты что-то сказал? — Переспросил Эван, приподняв бровь.
Шут ответил, а затем в ужасе схватился за собственное горло, с запоздалым осознанием…Его голос пропал! А рана, оставленная черным кинжалом, не кровоточила, оставив черный шрам покрывшейся кристальной коркой.
Эван воспользовался ситуацией, вырвался из захвата, но в отличие от Шута его рост позволил ударить не в живот, а в более уязвимое и болезненное место.
Шут беззвучно завопил от боли, схватившись за… то самое. А Эван уже развернулся на каблуках и врезал ему кулаком в лицо. Отправив противника в краткосрочный нокаут.
А затем тряся рукой, сосредоточил все свое внимание на противоположную сторону сцены.
Великан навис над оглушенным Лисом.
Эван едва за голову не схватился. Приблизиться он не мог из-за обломков… Да и какой от него толк?!
Нет. Он должен что-то предпринять!
Но что?! Отвлечь!
В панике он бросил единственное, что было под рукой черный кинжал в великана.
И попал!
Тупой рукояткой тому в затылок. Рохманин этого даже не заметил, а кинжал со звяканьем упал на сцену.
Эван помянул баклажаны и стал отчаянно оглядываться, ища другой метательный объект.
Похлопал себя по карманам … И нашел!
Рогатая тень нависла над Лисом, заслонив от него свет софитов. В тени единственный глаз великана пылал как драгоценный камень. Однако Лис словно и не замечал его. Вальяжно рассевшись у края сцены и отряхивая свой наряд от пыли… Словно не над ним нависла смертельная опасность.
— Последние слова Лис Валенте? Как ты там говорил… «Даже утопленнику полагается стакан воды?»
Лис улыбнулся, его золотые глаза насмешливо блеснули.
— Ха-ха! Знаешь. Я бы даже рассмотрел твою кандидатуру как моего преемника, если бы не три весомых «НО». Первое! Мое глубочайшее чувство долга и ответственности. Я буквально привязан к этому месту!
— А второе? — Одноглазый рохманин усмехнулся.
Лис, продолжая улыбаться неожиданно серьезно вполголоса ответил.
«— Ты и сам этого не хочешь.»
— ?!
«— Что ты мелешь?» — Прошептал великан.
«— Если бы ты хотел поднять бунт, то сделал бы это уже давно. Месть за отца, который проиграл мне в дуэли, чем не хороший повод? Однако, когда он упал в пропасть, расстроенным ты не выглядел… Скорее освобожденным. Так какова причина? Жажда власти или славы? Нет, не вижу. Зависть? Да, есть немного. Как и страх…»
«— Замолчи!»
«— Сперва ответь, чего ты боишься больше отступить, проиграть или победить?»
Великан замер. Его лицо выражало всю ту же яростную решимость, но пальцы на булаве задрожали, оружие чуть опустилось…
Именно тогда небольшая бутылка угодила ему в голову и, разбившись о рога, окатив рохманина с ног до головы субстанцией напоминающее жидкое золото с характерным ароматом амброуза выдержки почти в тысячу лет*.
Где-то в зале всплакнул один сомелье.
А сведущий человек и вовсе схватился за сердце.
Рогатый великан медленно повернул свою голову, по его лицу текло жидкое золото, а на пол падали осколки стекла.
— Мальчишка…
Эван замерший в позе броска виновато улыбнулся. Он совершенно не продумал, что будет делать, если его отвлекающий манёвр сработает…
Не придумав ничего лучше, он дал деру.
Великан с ревом последовал за ним, снося все препятствия на своем пути и замахиваясь булавой.
— М-да. — Изрек Лис наблюдая за происходящим и убирая, что-то поглубже, себе в сапог. — У парня определенно талант усложнять себе жизнь и заводить врагов…
Блеск черного металла на полу привлек его внимание.
«— О-о, а тут у нас что… Неужели та самая черная игла?»
Когда великан загнал его в угол и замахнулся булавой, Эван прекрасно осознавал, что его шансы на выживание стремятся к нулю внезапно ему на голову, упала веревка, за которую он без раздумий схватился.
Удар!
На том месте, где еще секунду назад была голова мальчишки, образовалась огромная вмятина. Сам же Эван взмыл, ввысь вцепившись в веревку и уже мгновение спустя оказался на колосниках сцены, размахивая руками и пытаясь удержать равновесие.