— Капитан. Проход полностью завален, но мы обнаружили два пути. Один для баргесов. В стене есть дыра, сквозь которую они смогут пробраться на другую сторону. И второй у самой пропасти. Но по нему смогут пройти только те, кто достаточно ловок и легок, чтобы карабкается по почти отвесной стене.
— Пошлем баргесов вперед. — Хаунд кивнул на сумку. — Оно у тебя?
Ответом ему был кивок. Гриф извлёк из холщового мешка грязные тряпки, в которых было можно узнать рубашку и брюки в совершенно непотребном состоянии и по размеру принадлежавшем не то ребенку, не то подростку.
Раздался протяжный свист и к ним из тьмы приблизились баргесы. Лишенные глаз с пастью, похожей на оскал крокодила, но их чутье было острее, чем у кого бы то ни было.
Один из гончих взял вещи и баргесы закружились вокруг него принюхиваясь, ворча и скуля от нетерпения. Прозвучали фразы на давно забытом языке:
«Найти.»
«Загнать.»
«Не убивать.»
Баргесы зарычали, но не прошло и пары секунд как, взяв след, они исчезли со скоростью молнии.
Вещи вернулись в мешок.
— Хм, так значит это и правда его.
К ним подбежал один из бойцовых.
— Заместитель командира! Капитан Хаунд. Докладываю. Кое-кто получил слабые ранения, но потерь среди личного состава нет. Ждем ваших приказов!
Их прервал гул.
Колокольчики на ветках задрожали, от вибрации прокатившийся по горам.
— Что это? Неужели… — Хаск огляделся.
— Ребра скоро запоют. — Подтвердил Хаунд.
— Но разве по прогнозам это не произойдет только через неделю!
— Черный шторм ускорил события. У нас не больше часа. — Хаунд обратился к гончим. — Выдвигаемся!
— Но капитан?!
Хаунд обернулся, бросив через плечо.
— Старший сержант. Поскольку командир Бобтейл по собственной инициативе, несвоевременно нас покинул, его заместитель Хаск принимает командование на себя. Окажите ему всю необходимую поддержку и проследите за соблюдением его приказов. Если у кого-то возникнут вопросы, они могут обратиться с жалобой лично ко мне после завершения данной операции. Это понятно?
— Так точно.
— Хаск. Мы идем вперед. Возможно, нам потребуется прикрытие, отправь отряд поддержки по нашему следу. Оставшиеся пусть займутся ранеными и расчистят завал. Ты справишься?
Растроганный Хаск отдал честь.
— Так точно! Я вас не подведу!!!
Интерлюдия "Расправа"
Человек, одетый по последней киринской моде, вышел в заснеженный переулок недалеко от конюшен крепости, держа за шкирку извивающееся и пищащее существо в обносках. Рицвока.
Не выдержав шума, которое издает существо, он швырнул его об стену.
— Заткнись! Что ты там делал, отвечай?!
— Ель. Пиль. Ель. Пиль!
— Напился и наелся, значит? Следующий месяц проведешь без жрачки. Я тебя зачем сюда притащил? Что бы ты мне запах перегара приволок?!
— Ничего плохого не делать! Ничего плохого не делать! — Сложив руки в умоляющем жесте, пищало существо.
— Вот именно, что не делать. А должен был работать!
Рицвок заплакал.
— А ну, заткнулся! Или хочешь, чтобы я тебя как следует здесь наказал?
Рыдания стали тише.
Человек сплюнул и развернул мешок, что отобрал у рицвока.
— Ну и что ты мне приволок, я что тебе велел найти?!
— Вещь… с картинки. У страшного человека.
— А ты?!
Рицовок, отведя взгляд зажал себе рот.
— Нашел… Забрал… Подарил… Братюне подарил… Братюня хороший! Братюня накормил… Братюня напоил!
— Попадется мне твой «братюня», так и знай, перережу ему глотку. Разбить эссенцию «золотого огня» о башку какого-то громилы! Ты хоть знаешь, сколько она стоит?! У меня аж сердце прихватило!
Рицвок забился в угол рядом с конюшней утирая крупные как жемчужины слезы и стеная.
— Н-иэт. Н-иэт, пощадить!
Но хозяин не слышал его бормотаний, а лишь презрительно фыркнул.
— Бестолочь.
Его называли Джек-Счастливая рука. Он держал этих тварей как шарманщики держит обезьянок, развлечение для публики. Стабильный доход. Часть которого можно потратить на то, чтобы эти твари не сдохли.
Однако сегодня его вечер особенно не задался. Мало того что этот недотепа запорол им крупный заказ, так еще и собственный улов был совсем паршивым. Пальцы до сих пор болели от той мышеловки.
Порывшись в мешке среди горстки монет и пары побрякушек, была лишь какая-то грязная тряпка.
— А это еще что за… гадость?
Джек не успел рассмотреть ее в свете лун, когда его со всех сторон настигло утробное рычание.
Его называли Джек-счастливая рука, но сегодня удача не просто изменила ему, а покинула его окончательно