Но дома больше не было, тогда осталось только одно.
— Я желаю… Я хочу воссоединиться со своей семьей!
И пускай лицо этого существа скрывала маска, но он ощутил, как оно расплылось в довольной усмешке.
«ДА БУДЕТ ТАК! Я ИСПОЛНЮ ТВОЕ ЖЕЛАНИЕ, ТЫ ВОССОЕДИНИШЬСЯ СО СВОЕЙ СЕМЬЕЙ. А ДО ТЕХ ПОР МЫ СКОВАНЫ КОНТРАКТОМ!»
Существо вновь наклонилось к самому ему лицу, и смотря в эти хищные бездонные глаза, глубинный страх сковал его, словно он был бельчонком в глазах голодной совы, за мгновение, до того, как ее когти сомкнулись на его шее.
«ОДНА МАЛЕНЬКАЯ ФОРМАЛЬНОСТЬ.»
Маска с липким звуком приподнялась, и он инстинктивно зажмурился. Последнее, что он ощутил это легкое касание на своих губах.
Водоворот чувств и эмоций захлестнул его, на каком-то глубинном уровне он осознал. Он шагнул в пропасть. И это краткое мгновение полета. Но было уже слишком поздно:
«КОНТРАКТ ЗАКЛЮЧЕН»
Время ожило. От нахлынувших, на него чувств и эмоции Эван начал терять сознание. Его ноги подкосились, и лишь чужая воля помогла ему мягко опустится среди белых цветов в самом центре рощи.
Последнее, что он видел было как инородные формы приняли знакомые человеческие очертания с сияющим синими глазами. Они вспыхнули на короткий миг.
А затем все поглотила тьма.
Лишь тогда его внутренний голос напомнил о самом важном:
«Какова плата?»
Но было уже слишком поздно спрашивать. Не в силах выдержать всего произошедшего его разум предпочел забвение.
Эван ван Астра упал в глубокий обморок.
2.4 Иллюзорное могущество
Если бы у этого события был другой, более везучий свидетель. Он бы рассказал о произошедшем несколько иначе. В этом рассказе нашлось бы место и жестокому нападению и слепому ребенку, который отчаянно защищал свою жизнь от десятка смеющихся над ним вооруженных людей, сжимая в руке несуразного вида черный кинжал.
Свидетель бы рассказал, что в тот роковой момент, когда жизнь мальчишки почти оборвалась. Черный кинжал в его руках оглушительно треснул и с его врагами произошло нечто немыслимое и ужасное.
Возможно, этот незадачливый свидетель посчитал бы это карой ушедших богов за нарушение старых обетов и воздал бы этим богам молитву.
В этом рассказе не нашлось бы места тьме, вытекающей из кинжала и жуткой потусторонней твари. Нет, лишь слепой ребенок, который смотрит в пустоту и говорит сам с собой, пока в один миг, оцепенев, не потерял сознание, упав, среди белых цветов.
Однако самое удивительное начало происходить после.
Окаменение поразило не только людей: звери, птицы, змеи, рыбы, что с давних пор обитали в пруду, и даже насекомые не избежали этой страшной участи. И лишь растения остались невредимы.
Осколки были повсюду, лишенные власти гравитации они взмыли в воздух и устремились в центр рощи, складываясь причудливым пазлом, где одни детали совсем не подходили друг другу, но незримая сила все равно лишь сильнее спаивала их вместе. Пока в воздухе не зависла причудливая продолговатая фигура, лишь отдаленно напоминающая человеческий силуэт.
В следующий миг она вспыхнула ярким синим пламенем.
Пламя становилось все сильнее и сильнее, пока на пике горения не вспыхнуло яркими красками и погасло, осыпавшись искрами и белым пеплом.
Являя миру нечто напоминающее человеческую фигуру. Впрочем, даже издалека было видно, что это не настоящий человек, а скорее кукла-марионетка.
Безликая, бесполая и пустая внутри.
Безвольно повисшая в воздухе, на невидимых нитях.
Ее покой не длился долго.
Безжизненное тело начало дрожать и ходить ходуном. Словно кто-то невидимый пытался натянуть ее как слишком узкий карнавальный костюм. О том, что «костюмчик» мал, можно было судить по побежавшим по нему извилистым тонким трещинам. Лицо и вовсе отвалилось, но рука проворно его подхватила и вернула на место, прежде чем оно коснулось земли.
— НЕТ, НЕТ, НЕТ. ТЫ МНЕ ЕЩЕ ПРИГОДИШЬСЯ.
Голос звучал инородно, словно несколько существ говорили в унисон, но, когда лицо-маска вернулась на место, голос стабилизировался.
— Эта штука уже, чем я помню.
Глубокий женский голос. Завораживающий. Почти гипнотический.
Фигура распрямилась, перья волосы упали на плечи. Трещины затянулись, но тонкие белые следы остались.
— Впрочем, не лопнуло по швам, уже хорошо. — Она* оглядела свое обнаженное и бесполое тело марионетки критическим взором, — Хм, не стоит кому-либо показываться в таком виде.