— Эван ван Астра. — Прошелестела гончая. — Воплощенное Бедствие. Добыча!
Эван не успел среагировать, настолько быстро гончая бросилась на него, с окровавленным стилетом наперевес. Однако что-то массивное, но невероятно проворное выскочило из-за угла и, схватив гончую за шкирку, ударило его о металлическую балку, а затем с пол-оборота швырнуло его в пропасть.
— Добыча, но не твоя шавка!
Огромная мускулистая туша, меховой плащ — забрызганный жидким золотом, следы свежих побоев, ветвистые рога и полный ярости единственный глаз.
— Балагур. Только его здесь не хватало! — Сквозь зубы прошипел Эван.
— Это тот смутьян, с которого Лис спустил штаны во время представления? — Уточнила Девон.
И этого напоминания было достаточно, чтобы тот мигом разъярился.
— Эван ван Астра? Ха! Я запомнил тебя пацан. Дружок Лиса и его подружка. Вы у меня сейчас полетите…
За спиной великана маячило нечто пятнистое и не менее побитое. Тыкая в них двоих указательным пальцем без конца открывая и закрывая рот, но не издавая ни звука.
«Шут? Это он привел сюда Балагура? Но зачем?! Отомстить?»
Если бы Эван не был таким воспитанным, он бы выругался.
— Сухие баклажаны? — Подсказала ему Девон.
— Да нет, что похуже! — Эван выхватил из-за ножен сверкающего Сердцееда.
Девон издала звук, похожий на вздох, что-то затрещало под ее плащом.
А потом произошло… НЕЧТО.
Эван сперва даже не понял, что именно. Крики, грохот с крыши крепости и что-то на огромной скорости, и со свистом ветра, промелькнуло перед их глазами, и препятствия в лице рогатого громилы Балагура и Шута исчезли с их пути.
— Ась?
У музыкальных инструментов есть душа, изредка память, реже судьба. Вензинский клавесин не был исключением. Возможно все дело в шелршском дубе, из которого он был сделан. Или что более вероятно, в том, из чего это дерево выросло…
Так или иначе, судьбой этого инструмента было оказаться на перевале «Хребта змея» именно в этот вечер и покинуть его после первого же своего выступления.
Как он оказался там, где он оказался? Могло показаться загадкой. Но если проследить цепочку событий и обстоятельств, то никакой загадки в это не было и в помине. Лишь причины и следствия. Всего их было три.
Первое, эфирий — кусочек летучей породы камня, что позволили доставить его на гору, так и остались прилепленными к его основе. Отчего клавесин все так же был легким как чуть сдувшийся воздушный шарик, хотя и сохранял свою массу.
Второе, когда механизм крепости был разблокирован, а шестерни пришли в движение, превращая крепость в ловушку для незваных гостей. Инструмент стоял на… сцене. Вернее, платформе, что в древние времена использовали для хранения осадного оружия. Но Лис переделывая центральный зал под таверну.
«— Ну какой хороший праздник без музыки?!»
Счел, что музыкальная сцена в центре зала будет более уместной и эстетически приятной, чем никому не нужное «осадное старье». Ведь когда эти псоглавцы еще надумают к ним сунуться?
А когда те все же явились. Сцена пришла в движение, поднимаясь вверх. Так, под скрежет механизмов клавесин оказался на крыше.
Имя третьего обстоятельства Нор*. Беспокойный горный дух и лучший друг Лиса.
(*Если быть точной Нормахий Унут Малых Вадын Ортынк из Малахитового клана. Но даже Лис, будучи в почти трезвом состоянии, не мог без запинки произнести его полное имя. Не то что его не всегда блещущие умом подчинённые.)
Он нарвался на отряд Борзая и устроил с ним пробежку по всей крепости. Пока выдохшийся он не оказался на крыше с тремя пачками взрывчатки. Которые, отправившись в полет хоть и, напугали преследователей, но так и не взорвались!
К большому неудовольствию Нора. Тогда тот заприметил большую махину* на крыше.
(*По его меркам.)
И поняв, что та не такая уж тяжелая запустил ее в поднимающихся по ступеням гончих. Борзай, почуявший неладное, смог уклонится, нырнув в бойницу, прихватив с собой своих людей.
Так, гончие вновь скрылись внутри крепости. К великому неудовольствию великого Нора, который отдышался, сплюнул и скрыться в люке. Напоследок забаррикадировал этот выход на крышу.
А Вензинский клавесин меж тем на полной скорости катился по лестнице, спеша на очередную встречу, уготованную ему судьбой.
Эван и Девон только и могли смотреть, как возникший из ниоткуда клавесин на полной скорости сбивает с ног великана Балагура, Шута и, прихватив их с собой, несется прямиком в пропасть. Долетев до трети, он на миг завис в воздухе вместе со своими пассажирами. А затем под крик рохманина и беззвучный вопль человека полетел прямиком в пропасть.