(* В том, что это была именно «она» не мог усомниться любой наблюдатель. Его мозг попросту не мог и не желал воспринимать получаемую информацию иначе. До тех пор, пока такова была «её» воля.)
Недолго думая, девушка ухватила одну из чернильно черных теней и завернулась в нее как в ткань, которая, видоизменяясь и меняя форму, скрыла ее фальшивое тело. Еще несколько движений, и на ней было совершено обычное на вид просторное одеяние скрывающие все кроме лица. А затем на этой ткани проступили звезды. Со стороны это выглядело, словно девушка была одета в кусочек звёздного неба. Поняв, что это немного перебор, та провела руками по ткани, и настоящие звезды обернулись узором, скромной поделкой на самих себя.
Осмотрев дело рук своих, она довольно хмыкнула.
— Сойдет, для начала.
Особенно ей понравилось, как получились высокие сапоги и перчатки.
«В любой маскировке самое важное — детали.»
— Приготовления завершены, теперь можно вернуться в мир. — Она с предвкушением потерла руки. — В эту восхитительную игру!
Усмехнувшись, девушка гордо распрямилась и, закрыв глаза, щелкнула пальцами.
«Щелк»
Пространство безвременья лопнуло как мыльный пузырь.
Материя мироздания и его законы ожили, врываясь в то, что еще минуту назад было вакуумом. Мир порядком удивился, когда из него исчезли два десятка людей, пятеро псов, несколько птиц, с сотню грызунов и пара тысяч насекомых, до этого находившихся в Священной роще Олании, а их место заняла высокая женщина с волосами, похожими на перья и в одеянии, расшитом звездами. Ее лицо было гладким, черты прямыми и не запоминающимися, словно маска. Но вот глаза, таких глаз не было ни у кого…
Мир принял ее. Но это была далеко не радушная встреча.
Удивленный вскрик. Грохот. Облако пыли взметнулось в воздух.
Затем с земли последовал громкий и протяжный стон.
Обитатели материального мира, даже не представляют, с какими сложностями сталкиваются сущности из других измерений, пересекая тонкую грань бытия.
Разум — очень адаптивная вещь, которая с легкостью отбрасывает многие ненужные факторы, пока те не представляют угрозу для организма. К примеру: гравитацию, температуру, электромагнитные воны, естественную радиацию, атмосферное давление, влажность, циклы спутников и прочие — прочие — прочие неприятные факторы враждебной среды, которая существует по собственным законам и не любит чужаков. *
(*, Собственно, по этой причине большинство нематериальных сущностей держалось от любой грани бытия как можно дальше.)
Аборигены редко заостряют на таких мелочах внимание. За исключением гравитации, которая любит напомнить о себе в самый неожиданный момент…
Воронка в небесах над Священной рощей Олании приблизила этот бренный мир к звездам. Тучи обходили перекресток стороной и хоть в отдалении был слышен шелест дождя в самой роще и ста метрах от нее было тихо…
За исключением витиеватых ругательств. *
(* Чьего аналога не существует ни на одном языке и наречии Риала.)
Девушку в одеянии, расшитом звездами, шатало как марионетку, чей кукловод запутался в ее нитях. Не сделав и пары шагов, она снова начала падать.
Впрочем, неким чудом, ей удалось схватится за разбитую мраморную колонну у пруда, и теперь она буквально висела на ней, согнувшись в три погибели лишь чудом, избежав повторного падения.
«Какой позор…»
Она огляделась. Мальчишка без сознания. Других живых душ поблизости не было. Что до мертвых? То они не были достойны ее внимания.
«Хорошо, что его никто не видит.»
Девушка прижалась лбом к холодному мрамору.
— Как же плохо…
Это не первый раз, когда она пересекала тонкую грань бытия, но это был первый раз, когда все пошло настолько плохо.
«Но почему?»
Все еще стоя в обнимку со столбом, отблеск черного металла привлек ее внимание. Среди белых цветов рядом с левой ладонью мальчишки, был хорошо знакомый ей предмет. Чернильно-черный обсидиановый кинжал.
— Где я видела тебя раньше?
«Невыносимая боль.»
— Ах да.
«Его рукоять торчала из ее груди. Больно. Ужасно больно. Она вспомнила, как разрушалось ее тело, как трескались руки и отваливались пальцы. Ужас и отчаяние. Осознание, что это была ее последняя ошибка.»
— Меня уничтожили.
Попытка хоть, что-то вспомнить не увенчались успехом. Как после долгого и бредового сна иные порой забывают себя, не то, что детали предшествующего этому дня.
Что до нее, то она никогда и не цеплялась за собственные воспоминания. Кто же знал, что однажды ей это так аукнется?