— Если враг не хотел, чтобы мы это сделали, то это определенно стоило сделать в первую очередь, не так ли? Вдобавок смотрите, эта махина больше не движется!
— Он прав. Крепость остановилась. — Неуверенно отозвался пастуший. — Но что так громко взорвалось?
Гриф поднял руки и поспешил покинуть комнаты, счищая остаток розового непотребства с мундира.
— Пойдите и выясните! Я пойду искать и помогать раненым. А ты! — Он резко развернулся и ткнул в Борзая пальцем. — Оставайся здесь и ничего не трогай! Лучше подумай, что скажешь капитану, когда тот узнает о том, что здесь сейчас произошло.
— Если от него осталось хоть, что-то чему можно объяснится. Обязательно!
— ЧТО?!
Борзай снова принял позу: «Меня тут нет.», «Я тут ни при чем.» и «Какой интересный потолок!»
Борзай ощутил, как губы под маской сами собой растягиваются в улыбке.
«— А то!»
Что именно послужило причиной взрыва мостов на перевале Хребта Змея? Как позже выяснится, система крепости не была связана с мостами, и потянувший за рычаг с табличкой «НЕ НАШИМАТЬ!» Борзай действительно просто остановил механизмы крепости.
Просто момент оказался на редкость удачным.
К немалому его разочарованию.
Оставался еще один вариант. Брошенная Нором взрывчатка, что так не взорвалась. Однако если даже допустить, что что-то то спровоцировало ее взрыв… Например, упавший обломок или случайная искра. То заряда все равно было недостаточно, чтобы обрушить монументальную конструкцию всех трех мостов и отколоть часть ребра.
Однако этого было достаточно, чтобы запустить цепную реакцию. В той взрывчатке, что была заложена в несущую опору моста Лисом много лет назад.
Да истинным виновником произошедшего был Атаман. Лис Валенте собственной персоной. Вернее, самая нетрезвая из его версий.
Это было лето. Одно из лучших на памяти обитатели Реала. Везде, кроме этого, промерзшего места. Лис, будучи Привратником тропы теней не мог покинуть Хребет, ремонт главного зала был в самом разгаре, но у них закончились материалы и все встало на паузу почти на неделю. Лис заложник своего положения нашел утешение в бутылке и будучи особенно нетрезвым и маясь от ужасающей скуки, что даже самые верные его приближенные, включая Нора, решили разбежаться по делам от греха (вернее, от Атамана) куда подальше. Именно тогда его посетили идеи разной степени безумия… Одна из них что, если однажды их попытаются захватить псоглавцы? И неплохо было бы оказать засранцам не просто теплый, а обжигающе радушный прием! В то время он уже восстановил и создал немало ловушек, а потому заминировал всю тропу у каменных врат, а когда закончил, у него еще осталось ну-у очень много взрывчатки. Выбрасывать жалко. Хранить на складе с высоким риском возгорания, не катит. Тогда его взгляд упал на недавно отстроенные мосты.
Инстинкт самосохранения, построивших мосты бураков, был так велик, что даже в полном безумии ни один из них никогда не стал бы подкладывать взрывчатку себе под задницу.
Вот только Лис — не был бураком.
И взрывчатку в несущую конструкцию моста он все же заложил.
И напрочь забыл об этом, до этого самого момента…
Хаунд обернулся. В ушах гудело от грохота взрывов. Глаза болели от вспышек. Нос заложило от запаха серы. Он устоял во время ударных волн, но, когда оборвавшийся трос сильно ударил его в грудь, его отбросило к краю моста, и он упал, лишь чудом успев зацепиться за ограждение и повиснув над пропастью.
«Как высоко!»
Вспышка давно подавленных эмоций и воспоминаний сделала его безрассудным. И теперь зависнув над пропастью, словно над пастью бездны. Он оказался пойман в ловушку собственных страхов. Не боязнь высоты, страх падения.
Мост сильнее накренился, металлические поручни под руками задрожали, крепления со скрежетом вышли из своих пазов.
Тросы над головой продолжали рваться и падающий мост начал раскачиваться как качели на оставшихся тросах.
С оглушительным треском Хаунд ощутил, как падает. Но когда, хватая ртом воздух и дрожа от ужаса, он уже готово был проститься с жизнью, его схватили за ворот и вздернул вверх.
— Для того, кто всегда боялся упасть, не слишком ли высоко ты забрался? А коль уж решил играть в карты с судьбой…
Хаунд ощутил опору и тут же ее потерял, вместе с сильным толчком его столкнули с сильно накренившегося моста.
Краткий миг падения. Но вместо пропасти, твердая поверхность.
Гравитация не была добра к нему, он больно ударился лицом о заледенелую площадку и трижды перекатился через себя, набив немало синяков и шишек, пока острые льдинки пытались попасть ему в зажмуренные глаза.