— С каждым годом становилось все тяжелее. Пограничный конфликт на Севере. Вспышка Серой хвори, на границе с герцогством. Проклятый Черный и эта чокнутая баба, которые все никак не могут прикончить друг друга. Я дожил до того, что единственные с кем приятно иметь дело — это контрабандисты с Хребта змея. Их новый Атаман пускай и со странностями, но дела вести умеет.
«Время шло, доходов становилось меньше, а долгов больше. Постоялый двор пришел в упадок и ему срочно нужен был ремонт. А еще были работники, которые нуждались в стабильной зарплате. Пришлось пойти на крайние меры и уволить парочку из них. Это было нелегко…»
— Почему?
— Для местных, что работали здесь поколениями каждое увольнение как личное оскорбление. А я виновник всех их бед, хотя я всего лишь имел дело с последствиями бездарного управления моего предшественника. А еще проклятые кредиторы начали угрожать мне жизнью моей жены и дочери. Нет, было еще хуже, но я, пожалуй, оставлю вас без подробностей.»
— Но разве ваша жена …
— Атея? Она ничего не знала.
— Что, но почему?
Роах сидел, положив лицо на сложенные руки, глаза закрыты, дыхание тяжелое.
— Моя жена считала, что все важные решения в доме должен принимать хозяин. И раз она позволила мне стать ее мужем. Я должен был оправдывать ее ожидания. Я ничего ей не говорил. Не хотел беспокоить или думал, что как-то сам справлюсь? Был обязан, справится! Неважно. Все в прошлом. Но, возможно, мне и правда стоило все ей рассказать. Возможно, поговори мы по душам, то нашли бы другой выход… из той западни.
«Ха-а. Тогда я лишь знал, что она ни за что не согласится продать это место. Покинуть родовое гнездо. Тогда я еще наивно полагал случиться чудо или мне повезет. Что хуже быть уже не может…»
«— Как наивно…»
— Тогда-то это впервые и произошло. В трактир пожаловал богатый купец, который выпив лишнего, начал хвастался своими богатствами и удачной сделкой. А мои сыновья… Ха! Спасибо, что хватило мозгов не делать это на людях.
— !
— Вы все правильно поняли. Они подкараулили его в лесу со своими дружками, а когда возвращались, подкараулил их уже я. Избил. Хотел отдать псоглавцем. Почти решился. Но то, что они принесли. Будь оно проклято. Было нашим спасением. Овцы целы. Мои жена и дочь. Волки сыты. Проклятые кредиторы и мои чертовы сыновья.
— …
— Это было грязное дело, но именно оно помогло удержать на плаву эту тонущую лодку. У моей дочери был дом, который, наконец, получил должный ремонт, моя жена могла ходить в дорогой одежде и драгоценностях, достойных ее. Все были счастливы. — Последнее слово пожилой мужчина буквально выплюнул, отведя глаза.
— Не все. Вы грабили и убивали людей.
— Мы не делали это часто. Только чтобы держать это место на плаву. Да, и людей выбирали не то, что хороших.
— Наверху были и детские вещи.
…
— Ужасные крепости нужно чем-то кормить и за этот корм хорошо платят.
От того, как безэмоционально были сказаны эти слова, по спине Эвана побежали мурашки.
— Неужели никто ничего не заметил?!
— «Времена нынче непростые, а дороги опасные.»
— …
— …
— Она догадалась
— Догадывалась, но не хотела в это верить. А потом… Ее мелкий паршивец оказался более наблюдательным и сообразительным, чем я привык о нем думать. Да, и мои не то, что отличались особым умом.
«Щенок проследил за ними. И все ей рассказал.»
— А вы?
Смешок.
— А что я? Я был слишком опьянен тем, что, наконец, избавился от долгов, что первые слова моей дочери были «Папа!» Что дела наконец налаживаются. Что никто ничего не заметил и не догадался. Включая меня.
— …
Мужчина глубоко вздохнул и, сменив позу, посмотрел Эвану прямо в глаза.
— Я рассказал вам о лучшем дне в моей жизни, хотите услышать о худшем? В тот день у нас была годовщина свадьбы. Постояльцев не было. Работники получили выходной. Моих оболтусов она отослала в город, а те и рады покутить. Лили гостила у Деи. Я был так рад, что это только мы вдвоем и не ждал подвоха. Меня даже не смутило, что ужин нам приготовил ее сын.
…
..
.
— Яд. Такой вот подарок на годовщину. Древнейший из способов избавления от неугодных мужей.