— Во-первых, кто пошел с тобой на «ночное дело» и вошел в ту комнату?
Услышав его ответ, она мрачно кивнула.
Джон не до конца понимал, почему данный им ответ ей не совсем понравился.
— Во-вторых, зачем ты на это согласился. Ради денег? Нет. — оборвала себя Энни. — Это совсем на тебя не похоже. Он шантажирует тебя, угрожает лишить тебя работы или жизнью матери?
Джон нахмурился, внутри него шла борьба, часть его не хотела отвечать на эти вопросы, искала отговорки… Но затем он посмотрел на Энни и с треском проиграл в этой борьбе.
— И это тоже… Но в первую очередь я хотел им помочь.
— Помочь? Кому этим негодяям?!
— Нет! — Джон застонал от резкого вскрика. Перед глазами поплыло. Ох. У него и правда сотрясение. — Не им. Молодому мастеру Эвану и его почтенной спутнице.
Энни была ошарашена.
— Я еще вечером, как все узнал, хотел подняться и все им рассказать, но пришлось бы пройти мимо кабинета твоего отц…
— Кхм-Кхм.
— Твоего отчима. — быстро поправил себя малыш Джон. — Но я неповоротливый и тяжелый. Лестница старая и скрипучая. А он… Ты и сама все знаешь. Тогда я решил, буду действовать ночью. Что когда все начнется, я заступлюсь и помогу им дать отпор. Но оказавшись перед той чернотой, я был слишком напуган, чтобы сделать хоть что-то…
Он опрокинулся на подушки и тяжело вздохнул.
— Я такой трус. Никому не смог помочь. — его голос звучал беспомощно. — Теперь всех их поглотила тьма. И у тебя тоже будут проблемы из-за меня.
Энни долго смотрела на него, а затем расслабившись нежно похлопала по ладони.
— Джон. Это просто сон. Его Светлость Эван в порядке. Я только, что видела, как он выходил во двор и шел в конюшни. Если не веришь, посмотри в окно.
Энни отодвинула тяжелую штору. Джон нашел в себе силы приподняться и краем глаза заметил юношу в траурной повязке, который скармливал одному из якди кусочек сахара, выманивая того из конюшни.
— А?
Джон ошарашенно заморгал.
— Ты упал с лестницы в конюшне вчера вечером. Помнишь ту лестницу? Ты еще легко отделался, мог свернуть себе шею.
— Но, но… Как же «ночное дело»?
— Джо-о-он! — Энни резко оборвала его. — Подумай сам мой отчим…Нет, даже его паршивцы не настолько глупы, чтобы проворачивать свои темные делишки посреди ночи в самом доме. Они бы как минимум подождали, пока они съедут и подкараулили бы их в окрестных лесах.
— Но свита, что скоро прибудет…
— Вот именно! У его Светлости Эвана вот-вот прибудет свита. Вдобавок слишком много свидетелей видели, как Эван, на минуточку, ван Астра к нам вчера заселился. Они бы не стали так рисковать. Поверь мне с ними обоими все хорошо.
Видя в нем еще крупицы сомнения, она добавила.
— Вдобавок как ты можешь себе представить, чтобы я в одиночку смогла дотащить тебя до этой комнаты и уложить на кровать? Никак. Ты слишком здоровый. Теперь убедился? Это просто плохой сон.
— Да. Пожалуй, ты права. Ой!
— Вот выпей, — она протянула ему чашу с травами, — это облегчит боль, а как только погода станет немного лучше и сюда подтянутся работники и местные, мы отправим кого-нибудь в город за доктором.
Джон взял чашку, залпом ее выпил, затем поморщился, закашлялся и сплюнул один из цветков.
Энни со смешком забрала его чашку. И в неловком молчании, изучая узор из лекарственных листьев, она задала вопрос, который давно ее мучил.
— Иногда я не понимаю почему ты все еще здесь. Ради матери? У тебя много талантов и в городе ты с легкостью нашел бы себе другую работу. Тебе ведь всегда нравилось море.
На это Джон лишь со слабой улыбкой покачал головой.
— Я обещал твоей маме, леди Алатеи. Приглядывать за тобой и Лили. — Пауза. — Я и сам этого хочу.
— Но ведь… Почему? Ох, только не говори, что ты все еще…
На это он мягко ей усмехнулся. Веки тяжелели. Разум ускользал.
— Нет, я все понимаю… У меня никогда не было и шанса… Дочь Хозяйки… Сын кухарки. — Он тихо посмеялся, кажется, над собой, а затем лакского ей улыбнулся. — Но какая разница… мы… ведь… друзья.
На этих словах он погрузился в сон и негромко захрапел.
— Друзья, да?
Энни осталась одна в тишине, ее взгляд упал на недопитую чашку. В ней плескались травы. Они и правда избавят его от любой боли, а еще и усыпят на целый день, если она правильно рассчитала дозу.
«Плохая дочь.»
«Безразличная сестра.»
Кажется, ко всему прочему ей можно добавить себе еще одно звание.
«Ужасный друг.»
Она вообще считала его своим другом? Они дружили в детстве, но, когда стали старше? Дочь хозяйки знаменитого постоялого двора и не слишком сообразительный сын прислуги. Даже сейчас, до этого момента?