— …
Первые реплики Шута стерлись из памяти и сознания Эвана, их заглушил злой смех толпы…
Которая существовала лишь в его воображении. Поскольку люди в зале даже не улыбались.
Эван не мог пошевелиться его тело одеревенело, даже злосчастная куриная ножка все еще была у него в зубах.
Попытка хоть как-то его растормошить или отобрать куриную ножку не увенчалась для Шута успехом.
В какой-то момент он устав отошел перевести дух. Раздраженно уперев руки в бока и недовольно уставившись на окаменевшего мальчишку, который не изменился ни в лице, ни в позе.
Именно эта пантомима вызвала первые смешки в зале.
Шут, что-то говорил, шипел, угрожал, но Эван его не слышал.
Его разум был кристально пуст.
Смешок.
— Похоже, наш юный друг немного перенервничал. Как насчет еще одного добровольца?
Шут обернулся на винтовую лестницу, ведущую ко второму ярусу залы по ней чуть пошатываясь, спускался Лис Валенте.
— Неужели многоуважаемый Атаман. Сам хозяин этого праздника! Хочет выйти на сцену?
— С превеликой радостью мой друг! — Лис отмахнулся от очередного потока комплиментов Шута как от назойливой мухи. — И не нужно фальшивой лести.
Лис вышел на подмостки и обошел застывшего Эвана по кругу с заваливающейся грацией пьяницы. А затем глубоко вздохнул, встав в пол-оборота к Шуту и осуждающе поцокал языком.
— Вам нужен полноценный участник или декорация? По нему же видно, что он впервые на сцене.
— Разумеется. Но я думаю, что он просто немного переволновался от такого счастья! — Шут всплеснул руками, отчего мандолина у него на шее подпрыгнула и издала драматичное: Брям-м!
— Да счастье еще-то … — Согласился Лис, закатив глаза.
А затем он как фокусник пощелкал пальцами у Эвана перед лицом серией коротких и длинных щелчков, на последнем, самом громком, он негромко приказал.
«— Прожуй, проглоти, а затем дыши.»
Как по волшебству, Эван подчинился приказу. Прожевав и проглотив куриное мясо, он закашлялся, похлопывая себя кулаком по груди и тяжело дыша.
Лис отобрал у него не догрызенную куриную кость и отбросил в зрительный зал не целясь и угодил поднимающемуся с колен Бородачу с золотой монетой в трясущейся руке прямо в лоб.
Всякое-разное и меч «Сердцеед» в потрепанных ножнах, которые Эван не выпускал из рук, были отобраны и брошены на мешки в дальнем углу сцены.
Лис продемонстрировал ожившего Эвана зрителям и Шуту.
— Вот. Расколдовали!
Раздались первые хлопки. С приходом на сцену Лиса атмосфера в зале начала меняться. Если до этого публика терпела в ожидании, когда можно будет порвать Шута на лоскутки. То сейчас в ней проснулся неожиданный интерес. Зрители стали подтягиваться к сцене.
— Да, да. — Недовольно фыркнул Шут. — Думаю этому юноше и правда не место на сцене. Как насчет …
— Не согласен! — Возразил Лис, вальяжно опершись на плечо Эвана. — Думаю, этот юноша еще сможет нас всех удивить, но сперва его нужно немного наставить. Поделится мудростью и опытом, так сказать. Иначе будет нарушен основополагающий принцип театра!
— Это какой же?
— Вы не знаете таких простых основ мой друг? Куда смотрели ваши учителя!
Улыбка дернулась на лице Шута.
— Разумеется, я знаю!
— Тогда дайте нам одну максимум два-три минутки… А пока займите зал музыкой. Но умоляю не пойте! У зрителей и так нервы на пределе и будет грустно, если вас прирежут до того, как мы вернемся.
Шут изменился в лице, словно проглотил целый лимон*.
(Очищенный, порезанный дольками и обваленный в остром перце. Иначе почему тот вдруг так покраснел?)
Но послушно отвернулся в зал и заиграл ненавязчивую мелодию на мандолине, не открывая рта.
— Славно.
Лис отвел Эвана в сторонку.
И тому впервые удалось как следует рассмотреть этого человека.
Лис был красив, но не типичной красотой, а дикой ее версией.
Высокий и поджарый. Его лицо украшали шрамы, а в повадках было что-то от хищного зверя.
Одежда на нем была дорогой, качественной и весьма необычной*. Правда при этом выглядела так словно в ней недавно извалялись в осенних листьях и, нацепив сверху пару драгоценных цацек, вышли к людям.
(* Эван плохо разбирается в моде… Ему и не надо. Одежда Лиса состояла из элементов, которые были взяты из разных комплектов невероятно дорогой и модной одежды. «Позаимствованных» из разных уголков Реала. И Лис сочетал их между собой исходя из чистой прихоти. По всем законам моды они не могли сочетаться! Но вопреки всякой логики Лис выглядел просто великолепно.)
А еще его голос! Глубокий с легкой хрипотцой. Не такой вкрадчивый и гипнотический как у Девон…
Но очаровывал он схожим образом, что тебе хотелось навострить уши и узнать, что еще скажет тебе этот человек.
Это и есть харизма?
— Ой, да не бойся! — Лис приобнял его за плечо. — Ты впервые на сцене?
Эван кивнул.
От Лиса стоял стойкий запах леса, красных ягод и дорогого алкоголя. Тот развернул его так, что они оказались к толпе спиной и наклонившись зашептал так, что Шут не мог их подслушать.
— Расслабься, я не кусаюсь. — Лис усмехнулся и еще раз по-отечески похлопал его по спине. — «Просто делай все, что я скажу. И тогда отделаешься легким испугом. Так! Во-первых, ни в коем случае не наступай на те доски…»
— ?
…
..
.
Инструктаж занял не так много времени.
«— Запомнил?»
Не зная, что сказать пораженный до глубины души Эван просто закивал.
Лис потрепал его по светлым волосам и, развернув к залу, сказал последнее напутствие.
«— И не забывай это сцена. Тут можно почти все. И никто не примет это за чистую монету, пока ты играешь свою роль. Ну что пацан, развлечем моих ребят?»
Девон бросила обеспокоенный взгляд на Эвана, когда его вытащили на сцену.
Было нетрудно догадаться какой «спектакль» решил устроить Шут.
«Вот только мишень для этого он выбрал на редкость неудачную.»
А когда следом на сцену вышел Лис, разыгрывая из себя неуклюжего пьяницу… В то время как его природная харизма уже подцепила и намертво приковала к себе внимание всех и каждого из присутствующих в зале.
Девон и вовсе убедилась, что ее помощь тут не потребуется.
Не так уж сложно отличить самоуверенного дилетанта от профессионального актера-импровизатора. Особенно когда они оказываются на одной сцене.
«Каким бы ни был продуманным его сценарий, какие бы изменения ни были внесены в сцену. Шут проиграл еще до начала представления, какая скука…»
Ее мысли прервал шум того, как кто-то позади нее с ненавистью сплюнул на пол.
Девон обернулась.
В самом дальнем и темном углу малого зала сидела мрачная компания головорезов и глушила алкоголь, не сводя свирепых взглядов от сцены. Вот они были идеальной иллюстрацией, которое рисует ваше воображение, когда вы слышите словосочетание «Разбойники с Хребта змея». В отличие от прочей разношерстной и цветастой компании собравшихся в зале только у этой компашки был акцент на давно вышедших из моды кожу, мех и железо, а еще отвращении на лицах.
За столом сидело пятеро:
Худая женщина с бритой головой, чье тело покрывали татуировки: узор из умерших и опутанных паутиной роз. Она крутила в руках нож бабочку, кривя алые губы.
Долговязый доходяга с нездоровым цветом лица и седыми дредами по пояс из зажатой им в губах трубки валил зеленый дым, а по его руке ползала гигантская сколопендра. Еще парочка извивалась в банках на столе. Судя по их цветам, сколопендры были весьма ядовиты.
Мужчина в рваном черном балахоне на миг из капюшона показалось покрытое пирсингами смуглое лицо. Клацнули зубы, заточенные в клыки, когда он вгрызся в кусок свежего мяса, кровь потекла по его подбородку.