Сверху упало несколько веревок, за которые Лис дернул.
Часть декораций упала на сцену плотной тканью, прикрыв двоих из пяти бунтовщиков. Лысой девушке с арбалетом повезло меньше, ее нога оказалась в петле и ее потащило вверх.
Воспользовавшись тем, что его противники отвлеклись, Лис пнул стоявшую поблизости бочку, прямо под ноги великана. Тот попытался отбить бочку булавой, но из-за веревок, что зацепилась за его рога, великана дернуло назад, и он не смог, не избежать столкновения с бочкой, не сохранить равновесие.
Колдун выхватил духовую трубку и уже надул щеки, чтобы плюнуть отравленный снаряд. Однако Лис оказался проворнее, метнув болт от арбалета, как дротик для дартса. Тот угодил прямиком в трубку, а украшение в виде алых перьев закупорило воздух.
Внутри трубки раздался звук лопнувшего стекла.
Токсин из сколопендры, и яд на болте пришли в химическую реакцию. Лицо патлатого колдуна приобрело зеленый цвет, а из ушей повалил дым. Он схватился за горло и страшно захрипев, как подкошенный свалился за сцену.
Тут выпутался из веревок и поднялся на ноги великан. Как разъяренный лось он бросился на Лиса, размахивая булавой. Лис с легкостью увернулся от его атаки, поставив подсечку.
Эван никогда не видел такого стиля боя прежде.
Словно все, чего касался Лис любой предмет мебели, любой мусор, магическим образом становилось его мечом и щитом. Отчего превосходящей его силой боец быстро забывал о собственном превосходстве и был вынужден драться всерьез.
Когда Лис вышел на сцену пьяно пошатываясь Эван и подумать не мог, что тот настолько сильный боец. Да он слышал разное, но увидеть это вживую!
И как Лис двигался! Не одного лишнего движения!
Он с легкостью уворачивался от атак рохманина и легким пинком выбивал его из равновесия. Напоминая при этом одновременно и укротителя в цирке, и акробата. Не только полностью контролируя ситуацию, но и не прекращая насмешливо улыбаться.
Вокруг Эвана заплясали звездочки восторга.
«Будь у Лиса нормально оружие, великан бы уже лежал у его ног!»
На самом верху сцены костлявая особа приподнялась, чтобы перерезать веревку вокруг лодыжки, но ее глаза встретились с насмешливой хомячьей мордой.
— Ку-кусик!
Сверху раздался грохот от удара деревянной доски о человеческий череп и шушукающий смех. * Тощее и бессознательное тело лысой бандитки с грохотом упало за сцену, где все еще дымился колдун трав.
(*Буракам хорошо известно правило, что женщин не бьют. Которому они неуклонно подчиняются. Вот только на агрессивно настроенных представительниц других видов оно не распространяется.)
Эван не знал, куда ему бежать, что делать в общей суматохе! Его меч и всякое-разное были погребены под плотной тканью занавеса, и попытка их отыскать не сулила увенчаться успехом, но Эван все равно дернул ткань… И с другой стороны сцены из-под занавеса показался Шут. Пошатываясь и держась за голову, он шипел от боли. Когда занавес, за которым он прятался, упал, его больно ударило по голове крепящейся к нему балкой.
В следующий миг на сцену с громким бряцанием упал заряженный арбалет, оказавшись между Эваном и Шутом.
Шут в неверии уставился на арбалет, а затем на стоящего к нему спиной Лиса. Его бегающие глаза замерли, зрачки сузились, а рот расплыться в безумной улыбке.
Он рванулся к оружию. Эван бросился наперерез… И понимая, что не успеет, схватился за рукоять кинжала за пазухой.
Шут только и успел, что поднять арбалет как Эван схватил его сзади и приставил к горлу острие черного кинжала.
— Не дергайся. — прошипел он.
— Кого ты пытаешься обмануть этим блефом молокосос. — Надменно фыркнул Шут. — Ты в жизни не убивал людей!
Эван издал жуткий смешок.
— Ты прав, я не убивал людей, но я делал вещи куда хуже и с тварью пострашнее. Перерезать тебе глотку будет в разы проще, чем оторвать ей лицо.
Лицо Шута на миг исказилось от ужаса, а затем он врезал Эвану локтем в живот, отчего тот согнулся пополам. Избавившись от захвата и отделавшись лишь небольшой царапиной на шее, Шут взвел арбалет и прицелился в Лиса.
С рыком Эван пнул его под колени.
Арбалет выстрелил, но угодил отравленным болтом с алыми перьями не в Лиса, а в голову подкрадывающемуся к нему в тенях смуглого громилу в рваном балахоне. Блеснули острые зубы и тот с хрипом повалился за сцену к уже валяющимся там трем телам.
Лис не без удивления глянул на стрелявших.
Шут попытался ударить Эвана разряженным арбалетом по голове, но подросток ловко увернулся и контратаковал кинжалом. Шут чертыхнулся и замахнулся еще раз, но подрезанная в контратаке тетива арбалета лопнула, болезненно хлестнув его по носу.
Шут упал на колени, взвыв от боли и зажимая полученную рану.
Пришедший в негодность арбалет упал на сцену, и Эван пнул его в зрительный зал. Где тот тут же был пойман и присвоен новым хозяином.
Встретившись взглядом с Лисом, Эван получил благодарную отмашку.
На другом конце сцены Нор спустился на веревке с грузом и, оказавшись позади только выпутавшегося из занавеса коротышки с размаху, ударил его по шлему своей деревянной дубиной.
Звон был такой, словно он ударил в храмовый колокольчик.
Сам шлем, будучи больше головы своего носителя, закрутился вокруг макушки коротышки как волчок. Тот остановил шлем и установив его как надо с самым разъяренным видом повернулся к все еще висящему на веревке Нору.
Они были одного роста. Одной комплекции. Вооружённый до зубов бородатый коротышка и горняк — бурок, похожий на разодетого хомяка, но обладающий поразительной силой. Они сцепились суровыми взглядами.
Нор взвесил в руках дубину.
— Ты-й ченво это тута удйухал, а хахденыш? * — Пропищал коротышка тоненьким фальцетом. Словно до этого надышавшись гелием.
(*Ты чего это тут удумал, а гаденыш?)
— ?!
Нор еще с секунду висел, нахмурив брови и с самым серьезным видом, а затем его щеки раздулись, и он… хрюкнул от смеха. Нор поспешно закрыл свой рот и упал с веревки, оказавшись на сцене, все еще стараясь сдержаться…
Но слишком поздно взбешенный коротышка тут же разразился на него целой поэмой писклявых ругательств.
Это было слишком.
И грудь Нора заходила ходуном от рвущегося наружу смеха, а коротышка бросился на него в атаку.
Пришедший ему на выручку Эван выдернул Нора из-под удара, отразив удар меча коротышки черным кинжалом.
Короткий меч, вспыхнув синими искрами, сломался напополам.
— А эй-та еще чаво такое!? Пахта штуйчка!?* — Поразился коротышка.
(* Это еще чего такое. Предмет пакта?!)
Нор не выдержал и, убрав руки ото рта, разразился таким хохотом, который эхом загулял по всему залу. Тут уже смехом подавился и Эван.
И умирающих на сцене от смеха стало двое.
Чудо акустики и следом смехом взорвались еще и зрители.
И их можно понять, смех бурока звучит и выглядит не менее комично, чем писклявый фальцет от сурового бородатого коротышки. А когда они звучали вместе, да еще и со сцены. Не засмеяться было почти невозможно.
Даже Лису и атакующему его рогатому великану, стоило некоторых усилий продолжить бой и, сохранив выдержку, выдавив лишь пару смешков.
Поняв, что опозорился прилюдно, коротышка перешел в состояние берсерка. Выхватив из-за пояса два огромных тесака.
— Покешу вуас обохих!!!*
(* Порешу вас обоих!)
Тем временем на вершине театральных лесов мелькнула тень.
Тень ласки со звездой на груди держала у себя в зубах длинное и извивающееся насекомое. Ядовитую сколопендру, позаимствованную у колдуна трав, которая отчаянно пыталась ее ужалить. Но что живое существо может сделать тени?
Мелодия клавесина изменилась, в нее закралась фальшивая нота.
И теневой зверек, выждав нужный момент, послушно отпустил свою ношу.
Сколопендра, извиваясь, полетела вниз.