Эван сделал шаг назад.
— Простите!
На лестнице, ведущей со второго этажа на первый, он лицом к лицу столкнулся с хозяином постоялого двора. Роах замер, уставившись на него удивленными глазами.
Хозяин трактира оглядел его с ног до головы, словно не веря, что тот стоит пред ним.
Эван, виновато откашлявшись, поздоровался.
— Доброе утро, господин Роах как вам спалось?
Взгляд мужчины упал на куртку, на герб и тот тяжело вздохнул.
— Доброе утро, юный мастер Эван, а вы ранняя пташка?
— Я вчера вечером рано заснул. Вкусный ужин, теплая ванна и уютная кровать творят просто чудеса.
— Все так. Все так… И как ваш сон, этой ночью вас никто… ничего не потревожило? Был такой страшный шторм…
Эван задумался
— Да, нет.
— Вы уверены?
— Да? Ой, хотя погодите… — Эван улыбнулся Роаху. — Один раз я все же проснулся, когда ветер сорвал и унес ваш флюгер. А потом я спал как убитый.
Про кошмары он решил тому не рассказывать… А еще… он нутром чувствовал неладное и взвешивал свои варианты.
Обойти мужчину? Не выйдет лестничный пролет слишком узкий.
Бегство? Он опрометчиво закрыл мансарду на ключ.
В силе, росте и весе он тому однозначно проигрывал…
Впрочем, тот пока не дал ему повода для бегства или самозащиты.
Значит, остается лишь поскорее завершить эту неловкую беседу и найти повод улизнуть.
Хозяин постоялого двора меж тем тоже что-то обдумал и расплылся в дружелюбной улыбке.
— Молодой мастер Эван! К чему эти неловкие беседы на лестнице? Мы сколько лет с вами не виделись? А время между тем почти для завтрака! Как насчет того, чтобы выпить чашечку чая и перекусить у меня в кабинете? Он тут на втором этаже. Я бы с радостью послушал про ваше обучение, и то с какими сложностями вы столкнулись в пути! Ах, да и я мог бы поведать вам о местных новостях и событиях. Кто, как не хозяин, трактира в курсе всех сплетен! Вы так давно не были дома. Многое изменилось. Очень многое.
— С радостью приму ваше приглашение!
Шиш тихо зарычал в кармане, и Эвану пришлось чуть-чуть похлопать по нему.
— Вот и замечательно!
Вместе они спустились в коридор второго этажа. И когда перед Эваном был свободный путь на первый этаж. Он неловко затараторил…
— Ох, совсем забыл! Я должен кое-что отдать моей наставнице. Она сейчас в конюшне. Я быстро к ней сбегаю и тут же к вам вернусь…
На этих словах лицо мужчины перекосило.
Эван ринулся вперед, но мужчина неожиданно ловко для обладателя его комплекции преградил ему путь.
— В конюшне, значит? Ха-ха. Так это все он! Стоило догадаться… Преданность в наши дни. Хочешь сделать что-то хорошо, делай это сам.
Эван не успел среагировать, как острое лезвие ножа оказалось у его горла.
«Что опять?!»
— !
— Эх, молодой мастер Эван. Мне очень жаль, но боюсь, у вас нет выбора, вам придется пройти в мой кабинет. У меня есть кое-что, что я давно должен вам отдать…Лично в руки.
4.3 Запоздалое письмо
Перешагнув порог кабинета Эван первым делом, осмотрел его захламленный интерьер.
Выцветшие обои на стенах. На правой стене карты и несколько акварельных картин с пейзажами окрестностей, между которыми на почетном месте висели старые ножны с одноручным мечом и несколько военных наград.
«Бывший солдат? Нехорошо. А, учитывая его возраст и знаки на наградах. Герб грифона и серебряная хамса*?»
(*Амулет в виде ладони с глазом по центру.)
Эван, скрипя мозгами, припомнил уроки истории от мастера Крома.
«Участвовал в Южной военной кампании? Да, это оно! Очень нехорошо.»
Левую стену занимал массивный книжный шкаф со справочниками, где половину полок занимали бухгалтерские книги и тетради прошлых лет.
Еще один комод и небольшой столик с раскрытой геральдической книгой теснились у самого окна.
Тяжелые шторы колыхнулись от сквозняка, привлекая внимание Эвана к окну, ведущему во двор… Но и тут его ждало разочарование. Оконные рамы были массивные и узкие, а стекла столь толстые и мутные, что едва пропускали приглушенный утренний свет, в котором танцевали пылинки.
«М-да. Путей к отступлению тут нет.»
Дверь со скрипом закрылась за его спиной.
Эван обернулся, успев заметить, как хозяин с щелчком закрывает дверь на медный ключ, который тут же исчез у него за пазухой. Поймав его взгляд, пожилой мужчина жестом указал ему на кресло, расположенное напротив письменного стола.
— Располагайтесь юный мастер. Чувствуйте себя как дома.
Эван посмотрел вначале на нож в руках Роаха, а затем тому прямо в глаза. Пускай повязка и скрывала его глаза, но весьма ироничный взгляд тот, должно быть, почувствовал, раз отвел глаза и глубоко вздохнув убрал складной нож в карман.
Подросток фыркнул, но развернувшись послушно пошел к креслу.
Старые деревянные доски скрипели под ногами, отмеряя каждый шаг.
Приблизившись к покосившемуся письменному столу из темного дерева, на котором были разложены всевозможные бухгалтерские книги, договоры и бумаги Эван уже по привычке, бросил на них быстрый взгляд.
— Ох.
Дела постоялого двора «Сердца Розы» шли довольно плохо… Откровенно паршиво, честно говоря. И чтобы это понять не нужно быть финансовым гением. Строка расходов раза в пять превышала строку доходов на каждом из обозримых им листов.
Обзор бумаг занял не больше минуты, за это время мужчина неспешно подошел к правой стене, отодвинул картину с акварельным пейзажем Серсредгала, за которым оказался буфетный лифт, несколько манипуляций с рычагами и там уже был поднос с дымящимся чайником и закусками, которые, чуть расчистив стол Роах, поставил напротив севшего в кресло Эвана.
Поймав его непонимающий взгляд, мужчина пояснил.
— Я не лгал. Я всегда завтракаю в своем кабинете, но и для дорогого гостя у меня кое-что найдется.
Роах открыл один из ящиков и порывшись внутри извлек две фарфоровые чашки, несколько банок с разной заваркой: чайные листья, засушенные лепестки цветов и ягод. Зачерпнув из каждой баночки. Три, две и одну чайную ложку соответственно. Он засыпал их в дымящийся заварочный чайник и все перемешал.
Постепенно воздух наполнился приятным ароматом чая.
А баночки с заваркой были возвращены обратно в шкаф.
— …
Эван сидел молча и внимательно наблюдал за всеми махинациями "гостеприимного" хозяина. Лишь после того, как на стол с легким бряцаньем, были поставлены сахарница и корзинка с вчерашними булочками, пожилой мужчина вновь заговорил.
— Я все хотел спросить, — сказал тот, разливая по чашкам чай. — Эта повязка на глазах, по ком вы носите траур?
— По многому и по многим… — Руки Эвана сами собой коснулись браслета, сплетенного из памятных лент на левой руке.
Мужчина хмыкнул.
— Или же вы просто их прячете. Если память меня не подводит они у вас и правда весьма примечательные.
— Были. Не так давно я полностью ослеп.
— Хм, что скажете о наших финансовых делах?
— Вы по уши в долгах, если и прочие документы выглядят так же.
Роах не сдержал смешок.
— Для слепца вы на удивление хорошо видите, а для глупца, как говорят о вас некоторые, на удивление быстро сводите дебет с кредитом. Впрочем, тут вы немного ошибаетесь. Это старые документы и не так давно мы полностью погасили все долги и даже вышли в плюс.
Эван проигнорировал издевку и криво усмехнулся.
— Верится с трудом. Как же вам это удалось в нынешние то непростые времена?
— Все то вам расскажи… — Мужчина хмыкнул. — Впрочем, я должен отдать вам должное. Вы ведете себя на удивление разумно. Скажу прямо, вчера вечером я распустил всех моих работников, а наши другие постояльцы вчера отправились поразвлечься в город. Можно сказать, что вы наш единственный гость, за исключением вашей спутницы… Где она, к слову?
— Где-то поблизости…
— Ха. Впрочем, какая разница, что она может сделать в ее то почтенном возрасте?